Книга Серена, страница 140 – Рон Рэш

— Вы здесь живете? – спросила Рейчел.

— Не постоянно, – ответил Кепхарт. – Обычно я обитаю в Брайсон-Сити, а сюда приезжаю, когда устаю от людей.

В этих словах не прозвучало ни обиды, ни угрозы, и Кепхарт явно не хотел портить ей настроение, но Рейчел вновь ощутила себя помехой – даже больше прежнего. Минуло полчаса, но они больше не заговаривали. Потом Джейкоб завозился, и Рейчел, ощупав пеленки, усадила малыша себе на колени, но тот продолжал хныкать.

— Есть у меня в кладовой кое-что, ему наверняка понравится, – сказал писатель.

Следуя за ним, Рейчел зашла за хижину. Там Кепхарт распахнул дверь сарая; внутри, в уютном гнездышке из соломы, жались друг к другу два маленьких лисенка.

— С их матерью случилось что-то скверное. Был еще один, но он оказался слишком слаб и не выжил.

Зверята поднялись и, попискивая, кинулись навстречу Кепхарту, а тот, присев, стал чесать их за ушком, словно любимых щенков.

— Как вы их кормите? – спросила Рейчел.

— Теперь уже объедками со стола. А в первые несколько дней – коровьим молоком из пипетки.

Джейкоб потянулся к лисятам, и Рейчел, шагнув внутрь, опустилась на колени, придерживая сына за талию.

— Погладь их, Джейкоб, только осторожно, – предложила Рейчел, взяла ребенка за запястье и провела его ладошкой по шерсти одного из зверьков.

Второй лисенок придвинулся ближе и тоже прижался черным носиком к руке Джейкоба.

— Пора бы им на волю, самим добывать себе пропитание, – сказал Кепхарт.

— Они вполне упитанные и бойкие, – отметила Рейчел. – Видимо, вы были хорошим родителем.

— Разве что только им, – вздохнул писатель.

Через некоторое время Рейчел с Джейкобом вернулись на крыльцо хижины и стали наблюдать, как потихоньку обживаются в низине первые тени близкого уже вечера. Рейчел любила такие дни, какие бывают только ранней осенью: не слишком жарко, но и не холодно; небо темно-синее, ни облачка, ни ветерка; посевы гордые и зрелые, а листья расцвечены яркими красками, но еще ни одно дерево не облетело… День был настолько хорош, что сама планета будто сожалела о том, что ему суждено истечь, и замедляла вращение, пытаясь растянуть вечер и позволить ему задержаться. Рейчел попыталась потеряться в этой мысли, очистить ею свой разум, и на несколько минут ей это удалось. Но затем она вспомнила о вдове Дженкинс, и утешение, какое несла красота этого дня, словно рассыпалось под шквалами безжалостного града.

Вскоре во дворе хижины растянулись и начали сгущаться тени. Воздух остыл, и ветерок принялся качать верхние ветви деревьев. В его совсем еще легком дуновении Рейчел ощутила первый признак наступающих холодов. Кепхарт ушел в дом, и оттуда немедленно послышался перестук пишущей машинки, а еще через несколько минут, словно ему в ответ, дятел выбрал дерево поближе для собственной прерывистой дроби. Щелканье пишущей машинки, похоже, утихомирило Джейкоба, и он вскоре забрался к матери на колени, чтобы вздремнуть.

Некоторое время спустя Рейчел заслышала на тропинке шаги, приближавшиеся к дому. На поляну вышел шериф, который держал в правой руке картонную коробочку размером чуть меньше и тоньше сигарной.

— Я тут заглянул в магазин к Скотту, – пояснил он, протягивая коробку Рейчел. – Взял там кое-что позабавить твоего капризулю.

Она поставила коробку между собой и Джейкобом; содержимое с негромким звоном перекатилось внутри. Подняв крышку, Рейчел обнаружила в коробке стеклянные шарики.