Книга Смотритель, страница 93 – Рон Рэш

— Разве вы не в долгу перед Наоми…

— А она мне ничего не должна?! – вспылил Кларк. – Я из кожи вон лезу, чтобы ферма не загнулась, чтобы у них с Энни-Мэй была крыша над головой.

Блэкберн встал, открыл дверь и вышел на крыльцо, но там остановился. Кларк продолжал покачиваться в кресле с равномерностью тикающих часов. Потом кресло замерло.

— Вернись, сынок, – позвал Кларк. – Переночуешь, и утром все в голове уляжется.

— Я обещал к утру вернуть машину, – возразил Блэкберн. – А сейчас вы должны показать мне дорогу к Лайле.

— Только не сегодня. Тебе нужно пару часиков все обдумать. Сам поймешь, что я прав. Так будет лучше… для всех.

— Хотите сказать, лучше для вас, – отчеканил Блэкберн и спустился с крыльца.

— Погоди. – Кларк вздохнул, снял с гвоздя фонарь, зажег его и вышел к Блэкберну. – Каких бы гадостей я ни наговорил, это не о тебе. Ты, возможно, лучшее, что могло случиться с нашей семьей. У нас тут полсотни акров, а я обрабатываю всего двадцать. Мы с тобой можем распахать вдвое больше. Обеспечить Наоми и детям, которые могут родиться в будущем, хорошую жизнь. – Он поднял фонарь повыше, подходя к ручью. – Подумай еще вот о чем. Если бы ты случайно не выглянул в окно и не увидел ее, то так никогда и не узнал бы, что они с ребенком живы. Кто-то назовет это везением. Но, быть может, просто жизнь приходит в равновесие?

Они перешли через мост. Блэкберн собирался сесть в «студебекер», но Кларк положил руку на дверцу машины.

— Еще пара слов, пока ты не уехал. Думаешь, у тебя будет другая возможность получить то, что тебе светит здесь? Жена, дочь, а потом и другие дети. Я не скажу Наоми, что ты сегодня приезжал. Лучше подумай, с кем тебе хочется быть: с живыми или с мертвыми. Сдается мне, в жизни у тебя не часто появлялась возможность выбирать. Сейчас такая возможность есть.

Возвращаясь в Северную Каролину, Блэкберн думал не об этом вечере, а о будущем. В очаге пляшут языки пламени. За окном падает снег, и от порывов ветра подрагивает стекло, во сне тихо дышит Энни-Мэй, и кресло-качалка постепенно замирает. Блэкберн ворошит угли кочергой и ставит на место каминный экран, Наоми берет дочку на руки и укладывает в колыбельку. Блэкберн снимает со стены керосиновую лампу и идет за Наоми. Он держит лампу над спящей девочкой, подтыкает одеяло и ставит светильник на комод. Они с Наоми переодеваются ко сну. Блэкберн поворачивает колесико лампы, и в комнате становится темно. Он ложится в кровать, где уже ждет Наоми.

«Не думай об этом! Так будет только больнее!» – одернул себя Блэкберн, крепче сжал руль и сосредоточился на дороге. Когда он въехал в Ноксвилл, бензин был уже на исходе. Блэкберн остановил машину возле заправки. На вышедшем из будки мужчине было оливково-зеленое армейское кепи. Заправляя «студебекер», он постоянно косился на лицо Блэкберна и наконец спросил, не был ли тот ранен в Корее. Блэкберн покачал головой и расплатился.

Вскоре дорога пошла в гору, и Блэкберн дал волю своим мыслям. Если надеть пальто и ботинки, все его остальные пожитки влезут в одну большую сумку. Он может прямо сегодня собраться, написать преподобному Ханникату записку и оставить ее в церкви. Утром дойдет до автобусной станции и возьмет билет до Пуласки, а оттуда на такси доедет до фермы. Завтра к этому времени он уже может быть с Наоми и Энни-Мэй.