Книга Возрождение, страница 74 – Элеонора Глин

Теперь я решил сделать ей предложение при первом случае, когда только смогу достаточно собраться с духом для этого. Я решил даже, что я скажу. Я буду возможно деловитее и даже не скажу, что люблю ее — я чувствую, что если мне удастся обеспечить ее за собою, впоследствии у меня будет больше шансов.

Если она подумает, что я люблю ее, благодаря честности своей натуры, она может решить, что подло заключать со мной такую неравную сделку, но если она будет думать, что нужна мне только для исполнения обязанностей секретарши и игры на рояле, даже, если к моим чувствам к ней примешивается доля чего-то животного, презираемого ею, что я обещаю сдерживать, — она может почувствовать, что с ее стороны не будет ничего дурного, если она примет мое имя и деньги и не даст мне ничего взамен.

После завтрака, проведенного нами врозь, пришел Джордж Харкур и развлекал меня до четырех часов.

После длинного разговора на военные темы, мы, как обычно, перешли на Виолетту.

Она была совершенством. Она выполнила все, чего он когда-либо требовал от женщины, но все же, или, вернее, именно поэтому, она наскучила ему в то время, как новая самка без сердца и с умом кролика, страшно притягивала его.

— Как же вы поступите, Джордж?

— Конечно обману ее, Николай. Это печальная необходимость, на которую меня вынуждает мое доброе сердце.

В раздумье он курил.

Я рассмеялся.

— Видите ли, дорогой мой, нельзя быть жестокими с милыми созданиями, так что это единственный путь, ибо их ограниченная способность рассуждать не дает им возможности понять, что нет ничьей вины, когда перестаешь любить — все зависит от их собственного ослабевающего увлечения. Приходится продолжать и притворяться, пока им не наскучит самим или пока они случайно не заметят, что любовь принадлежит другой.

— Вы не думаете, что существуют некоторые, которым можно сказать правду?

— Если они и существуют, то я не встречал ни одной.

— Если бы я был женщиной, меня оскорбило бы больше, если бы мужчина счел меня настолько глупой, что меня можно обмануть, чем если бы он откровенно сказал, что не любит меня больше.

— Возможно, но женщины рассуждают не так. Вы можете доказать по всем законам логики, что это произошло потому, что они сами разочаровали вас, потому, что вы не можете контролировать свои чувства, — и все же, в конце ваших разглагольствований, вас будут обвинять в том, что вы ветреное животное и будут считать себя оскорбленной невинностью.

— Все это так трудно! — бессознательно вздохнул я.

— Что, у вас тоже какая-нибудь передряга, сынок? — сочувственно спросил Джордж. — В вашем случае с Сюзеттой деньги всегда могут все загладить — может быть, последнее время она причиняла вам неприятности?

— Я совершенно покончил с Сюзеттой. Джордж, как человек расплачивается за все свои безумства! Выходили ли вы из всех своих связей хоть когда-нибудь совершенно свободным.

Джордж откинулся в кресле, его выхоленное лицо, носящее, как правило, выражение добродушного цинизма, стало строгим и даже голос изменился.

— Николай, расплачиваться приходится каждый раз. Мужчина платит драгоценностями, деньгами, позором, сожалением или раскаянием и должен заранее рассчитать насколько то, чего он желает, стоит цены, которую нужно будет заплатить. Не рассчитывает или жалуется при расплате только безмозглый идиот. Я признаю, что для меня женщины представляют высший интерес и что общество и привязанность, покупная или иная, необходимы для моего существования. Таким образом, я покорно расплачиваюсь с долгом каждый раз.