Книга Возрождение, страница 37 – Элеонора Глин

— Если это не усыпляет вас, может быть, вы не будете иметь ничего против того, чтобы я пошла переписать на машинке записи, сделанные мною сегодня утром. Жаль терять даром столько времени.

Я знал, что, если я не разрешу ей поступать по-своему, могут возникнуть затруднения, а потому я согласился и сказал, что тоже вернусь в отель и прилягу на диване в гостиной. Таким образам, наше шествие отправилось в путь. Повернув в одну из аллей, я внезапно заметил Корали и ее последнего избранника в то время, как они оба, как предполагалось, должны были находиться в Довилле, вместе с остальными.

Корали была элегантно одета, Дюкьенуа в форме.

Я понял, что она увидела нас и не может избежать того, чтобы не подойти и не поговорить, хотя таково не было ее намерение. Если находишься в Версале с любовником, вместо того, чтобы, как предполагается всеми, быть в Довилле с семьей, то обыкновенно, не стараешься узнавать друзей.

Увидев, что встреча неизбежна, она бросилась мне навстречу.

— Николай, — заворковала она. — Какое счастье!

Затем она лукаво поглядела на мисс Шарп и сделала в ее сторону движение, как бы предполагая, что я познакомлю их.

Мисс Шарп избежала этого, немедленно же уйдя вперед.

— Вот те на! — сказала Корали.

— Это мисс Шарп, моя секретарша. Что вы делаете здесь, Корали?

— Быть может, то же, что и вы, друг мой, — и она весело расхохоталась. — Версаль такое тихое местечко.

Я готов был вздуть ее. К счастью, мисс Шарп была слишком далеко, чтобы услышать.

Тут к нам присоединился Жан Дюкьенуа — он вернулся с фронта на два дня, дела шли лучше и мир, конечно, будет заключен еще до Рождества.

В это время, Корали глядела вслед мисс Шарп с тем выражением лица, которое доступно только француженке. Оно ясно говорило: «Так вот причина, Николай. Ну, на этот раз вы выбрали нечто очень обыденное и недорогое. В своих вкусах мужчины, несомненно, безумны».

Я сделал вид, что не замечаю этого и она заговорила.

— Почему, если вы приехали сюда, вы не можете приехать и в Довилль, Николай? Должно быть, существует какая-либо неотразимая приманка, которая сильнее чем общество наших друзей.

— Да, это превосходный шведский массажист, привязанный к Парижу. Кроме того, иногда я люблю одиночество.

— Одиночество? — и Корали бросила взгляд в сторону быстро удаляющейся фигуры мисс Шарп. — Вот как?

Я не допустил себя до того, чтобы рассердиться снова.

— Можете сказать остальным, что книга почти кончена.

— Эта противная книжонка! До того, как вы ее начали, вы были поинтереснее, Николай. Может быть, теперь я и поняла почему.

Я не дал поймать себя и сделал вылазку в лагерь противника:

— Вы остановились здесь?

Я видел, что это так и что ее теперь беспокоит мысль о моем присутствии.

— О нет, — мило солгала она. — Я здесь только на один день, чтобы навестить Луизу, сын которой в лазарете.

Наступила моя очередь сказать:

— Вот те на!

Тут мы оба рассмеялись — и я расстался с ними.

Но когда я добрался до своей гостиной, я не услышал стука машинки и нашел только записку от мисс Шарп, в которой она писала, что в машинке что-то не совсем в порядке и что она взяла работу с собой, чтобы закончить ее дома.

Я проклял Корали и всех дамочек на свете и, испытывая сильную боль, лег в постель.