Книга Возрождение, страница 111 – Элеонора Глин

Ее горло слегка вздрогнуло, как будто у нее захватило дух. Я знал, что ей трудно было лгать и что она не могла сделать это, глядя на меня.

— Как я могу иметь что-либо против?

— Да, конечно, как вы можете?

Тут она подняла взор, но посмотрела мимо меня, ее глаза сверкали, а губы искажала презрительная гримаска.

— Но все же иметь двух — вульгарно, — резко бросила она.

— Я вполне согласен с вами, подобная идея оскорбляет мои эстетические чувства.

— Значит сейчас еще не следует ожидать… второй.

Наконец она высказалась.

Я сделал вид, что не понимаю, и продолжал спокойно курить, а прежде, чем я смог ответить, раздался телефонный звонок. Она протянула мне трубку и я сказал «Алло». Это была Корали. Она говорила очень ясно и, сидевшая поблизости Алатея, должно быть, в тишине могла расслышать почти все слова.

— Николай, сегодня вечером я совсем свободна, не пообедаете ли вы со мной? Только вы да я, а?

Я позволил своему лицу принять выражение удовольствия и оживления. Моя женавзволнованно следила за мною.

— Увы, дорогая моя, сегодня я занят. Но мы скоро увидимся с вами.

— Правда это или отговорка?

Корали сказала эти слова очень громко.

Я поднял руку, так чтобы иметь возможность наблюдать за лицом Алатеи. Оно было олицетворением отвращения и возмущения.

— Это совершенная правда, Корали. Всего хорошего.

В явном гневе Корали повесила трубку. Я рассмеялся.

— Вы видите, я предпочитаю интеллектуальный разговор с вами обществу всех моих друзей! — сказал я Алатее.

Ее щеки слегка порозовели.

— Не совсем так, — ее тон был немного саркастичен, — просто, вы достаточно знаете правила приличия, как сказала бы герцогиня. Немного погодя, вам не надо будет так строго придерживаться их, — и встав с кресла, она подошла к окну. — Если теперь вы ляжете отдохнуть, то я хотела бы выйти.

Ее голос звучал несколько хрипло.

— Да, пожалуйста, и, если вы будете проходить по Рю де ла Па, зайдите к Робертсу и спросите, пришел ли уже новый препарат ментола, если да — будьте добры принесите его с собой. Теперь проходят века прежде, чем приходит что-нибудь, посланное ими.

— Я не пойду на Рю де ла Па, я пойду в лазарет.

— Тогда не беспокойтесь и не торопитесь обратно. Буртон напоит меня чаем. До свиданья, до обеда, милэди.

Я должен был сказать это, так как дошел уже до высшей точки напряжения и не мог больше вести игру. Еще минута и я бы бесславно сдался, признавшись, что люблю ее, что мне отвратительна даже мысль о любовнице и что я, наверняка, убью всякого мужчину, на которого она только посмотрит, уже не говоря о любовнике.

Не прибавив ни единого слова, она вышла из комнаты. Оставшись в одиночестве, я попробовал заснуть, но ничего не вышло — я был слишком возбужден. Я не настолько глуп, чтобы льстить самому себе, и стараюсь со стороны взглянуть на положение. Мне кажется, что Алатея несомненно заинтересована мною и явно ревнует меня к Сюзетте и Корали, сердясь сама на себя, в уверенности, что по собственной вине потеряла власть надо мною, и именно поэтому так несчастна, так мятежна и встревожена.

Все это великолепно, дорогая моя девочка.

Через некоторое время я заснул в кресле и был разбужен Буртоном, пришедшим зажечь лампы.

— Ее милость приказала подать ей чай в ее комнату, сэр Николай, — сказал он мне. — Принести вам ваш сюда?