Книга Первое прикосновение, страница 16 – Ванда Лаванда

Фиксирующую повязку с руки сняли только через два месяца, и Кристофера вернули на его прежнюю «должность» уборщика. Ему даже в пару снова поставили Карла, который, казалось, забыл о том, что у него были интимные планы на Криса. Почти всё вернулось к тому, с чего начиналось. В камере было спокойно, с Ящерицей и Майклом Кристофер чувствовал себя, как со старшими братьями, которых у него никогда не было. В столовой он всё так же сидел с края стола, не решаясь подходить к Северу. Но вечерами, когда Томас что-то рассказывал Рою и Майклу, Крису казалось, что он лишний, и вообще подслушивает чужой разговор. Он скучал по философским спорам, но не мог придумать ни одной причины или темы, чтобы заговорить с Севером. И тот тоже не пытался завязать разговор первым. Но, с другой стороны, Север не отстранялся совсем. Он каждые два-три дня молча доставал из заначки шоколадный батончик и клал у подушки Криса. А когда приходила Эмили, то парню перепадали и другие сладости, а один раз даже новая толстая тетрадь и удобная ручка, ведь Крис так и не бросил писать свои сочинения и письма в никуда.

И все это время тему соулмейтов Север не поднимал. Не флиртовал, не заигрывал, не прикасался. Словно и не было того разговора в коридоре. Только каждый раз, моясь в душе, Крис видел свою алую метку и понимал, что он это не выдумал.

За те два с лишним месяца, что Кристофер помогал с организаторскими делами врачу, тот к нему присмотрелся, и теперь периодически сдергивал его с основной работы, с разрешения охранников, разумеется. То инвентаризация, то привоз новых медикаментов, то списки проверить, то карты переписать… Карл сначала бесился, так как все домывать и доделывать ему приходилось в одиночку, а потом как-то перестал нудеть по этому поводу. И Кристоферу стоило побеспокоиться из-за такой разительной перемены, но он не обратил на это внимания, уверенный, что Север достаточно напугал Карла в прошлый раз. Он ошибся.

Четверо заключенных зажали Криса в туалете, и одним из них был Карл, которого они называли Вороной. Этой клички Кристофер не знал. Сначала они вполне «вежливо», то есть в ультимативной форме, уведомили Криса, что он или будет их курьером, или пожалеет, что на свет появился. Когда до Кристофера дошло, что от него ждут, что он будет красть препараты из кабинета врача, то отказался.

— Слушай, мелкий, Ворона на хвосте принесла, что ты вхож в кабинет нашего доктора. Так что не отпирайся. Предложение стоящее, кроме того, ты будешь курьером не за бесплатно, — с мерзкой улыбкой, в которой не хватало двух передних зубов, сказал один из мужчин.

— Меня это не интересует. Я не буду ничего красть, тем более лекарства, — с пренебрежением сказал Кристофер, помня о своем обещании Северу не употреблять наркотики. Он был уверен, что распространение относилось к этой же теме, в том смысле, что было под запретом.

Удар в живот был внезапным и оттого еще более болезненным. Крис хрипло выдохнул и согнулся бы пополам, если бы другой зек не удержал его за волосы в вертикальном положении.

— Ты не понял. У тебя нет выбора. Либо ты ходишь в медблок, как курьер, либо ты лежишь в медблоке, как инвалид.

Крис даже не успел ничего сказать, как его снова ударили, теперь уже в лицо, и из рассеченной брови на лицо хлынула кровь.