Книга В СССР геев не было!, страница 95 – Ванда Лаванда

— Если ты хотел высказать мне все обиды, то тогда ни к чему было ждать столько времени, – Ярослав закатил глаза и стал говорить, экспрессивно жестикулируя руками.

Для Михаила видеть это было непривычно, раньше Слава всегда скрещивал руки и вообще старался занимать как можно меньше места в пространстве. Он и правда изменился. Ну, это и не удивительно. Ярослав вернулся из армии другим человеком, а теперь прошло еще два года. Осталось ли в нем хоть что-то от того Рыжего Солнца, каким он был для Михаила в техникуме?

Гайдук уверенным и точным движением поймал руку Ярослава, чтобы тот успокоился, но вместо этого мужчина выдернул руку из хватки так резко, словно обжегся. Михаил растерянно посмотрел на свою ладонь.

— Во-первых, неужели тебе так противны мои прикосновения? Я не прокаженный, не заразный и в целом не больной. Я все тот же, с кем ты… был, – он не стал озвучивать именно то, о чем подумал, видя по глазам Славы, что тот и так все понял. – Во-вторых, я не хочу ни высказывать обиды, ни портить твою семейную жизнь. Я просто соскучился по своему другу. По своему лучшему другу. Если ты забыл, до того, как стать парой, мы ведь сначала дружили. Разве это было плохо?

В комнате повисла тишина, только щелкающий звук секундной стрелки на часах вызывал раздражение. Слава поднялся со стула и остановил их. Когда он сел обратно, Михаил успел перевести дух и продолжил говорить:

— Я не собираюсь соблазнять тебя или как-то подставлять перед женой. Я же вижу, что семейная жизнь тебе пошла на пользу, – Михаил пристально рассмотрел Ярослава: тот набрал пять или семь килограмм, был чисто выбрит, красиво одет. А еще на остановке у завода Миша успел увидеть, как тот беззаботно и открыто улыбается. Уверенный. Веселый. Общительный. – Я просто хочу снова с тобой общаться. Я хочу с тобой дружить. Потому что жизнь, где у меня нет возможности видеться с тобой, для меня не жизнь.

Наконец, высказав все то, что скопилось тяжким грузом у него на сердце, Михаил пересел на стуле и тяжело навалился на спинку, словно из него вытащили стержень. Так много чувств и эмоций, а они уместились в три простых предложения. Даже как-то обидно.

— Тебе не кажется, что ты придаешь моей персоне слишком большое значение? – Ярослав смотрел с сомнением на гостя, ведь сам бы он ни за что не отвернулся от того, чем хочет обладать.

— Не кажется. Ты для меня много значишь и всегда значил. И, если я могу… То есть, если ты позволишь мне остаться в твоей жизни хотя бы в качестве друга, то я… Ну… Мне, в общем-то, нечего предложить взамен, кроме самой дружбы, – внезапно Михаил рассмеялся, понимая, что просит слишком многого от человека, который являлся его смыслом жизни, и который в ответ прекрасно может обойтись без самого Миши.

Ярослав сложил руки на столе и хмуро посмотрел на Михаила.

— Ты можешь поклясться, что наши отношения будут исключительно дружескими? Что ты не будешь напоминать мне о тех шести годах? Что не расскажешь Анне о нас? Ты поклянешься?

— Нет, – честно ответил Михаил. – Я не могу обещать тебе такого, потому что я до сих пор люблю тебя и, похоже, это никогда не изменится. Но я сделаю все возможное, чтобы моя любовь никак не помешала твоей спокойной правильной жизни. Но Анне я не скажу, честно. Это было бы безрассудно, глупо и опасно для нас обоих.