Книга В СССР геев не было!, страница 58 – Ванда Лаванда

И пару минут они провели в тишине, если не считать музыки внизу, но после того, как вальс закончился, Слава заговорил:

— Мне тут не нравится. Это место напоминает о прошлом, а прошлое вызывает сожаление и напоминает об ошибках и упущенных возможностях. И напоминает мне о Ане.

— Но не все же в твоем прошлом состояло из ошибок? – Михаил нахмурился, но тут же взял себя в руки и потер брови пальцами. Обижаться на друга в таком подавленно-депрессивном состоянии было глупо, а еще губительно для них обоих, для их дружбы, для нормального сожительства, в конце концов.

— Нет, конечно! Но, Миша, ведь это танцы, – Ярослав многозначительно выделил последнее слово и повернулся, чтобы заглянуть мужчине в глаза.

— И что, что это танцы? – не понял Михаил и удивленно поднял брови.

Но Ярослав был не в настроении продолжать разговор, поэтому лишь махнул рукой. Да и как тут объяснить? Михаил впервые заговорил с ним на танцах, примерно таких, как эти, только на улице, а не в помещении. И даже спустя столько лет, для Ярослава это воспоминание много значило. Например то, что они никогда не могли потанцевать вдвоем на таком мероприятии. Сожаление. И упущенные возможности.

А еще танцы напоминали Славе о его умершей жене, которая очень любила танцы. И до появления детей они часто посещали Дворцы культуры, чтобы покружиться под ритмичные звуки вальса. А потом у них родился Женя, затем Дима, а после Ирина, и возможности сходить на танцы просто не было. Но даже когда дети выросли, а забот стало меньше, Слава все равно больше не приглашал Аню на танцы. Ошибка. И снова упущенные возможности.

— Хочешь уйти? – тихо спросил Михаил, понимая, что очередная попытка встряхнуть Ярослава провалилась.

— Не сейчас. Пусть Мила и Дима повеселятся, – ответил Ярослав и остался стоять у перил, наблюдая за внучкой. – Не хочу портить им вечер.

Михаил кивнул, все же допустив, что слова Славы больно его укололи. Оставаться на неинтересном и неприятном мероприятии ради сына и внучки Смирнитский был готов, а сделать над собой усилие и побыть нормальным вежливым человеком для Гайдука – нет. Терпению мужчины тоже был предел!

Он отошел от балкона и сел на небольшой диванчик возле панорамного окна. Несколько раз к нему подходили дамы разного возраста, приглашая потанцевать, но он вежливо им отказывал. Единственный человек, которого он хотел вести в танце под аккомпанемент живой музыки, сейчас стоял в нескольких метрах от него и смотрел сычом.

После одного непродолжительного, но вполне приятного разговора с пожилой вдовой, одетой совсем не в стиле тех лет, Михаил не выдержал хмурого взгляда и подошел к Ярославу.

— Если тебе тут так плохо, то пошли домой, – он попытался говорить спокойно, хотя почти всем недовольный друг уже порядком потрепал ему нервы. – Дима не маленький мальчик, да и за Милой он в состоянии присмотреть.

— Я же сказал, что позже! Тем более, ты же хорошо проводишь время, – ехидно заметил Слава, некультурно показав пальцем на женщину, с которой только что говорил Михаил.

— То есть это из-за меня ты тут торчишь, да? Не я тебя тут насильно держу! Ты решил тут остаться сам, мазохист ты или кто? – прорычал мужчина, понизив голос, чтобы люди вокруг не слышали их ссоры. – Нечего на мне срывать свою злость и недовольство.