Книга В СССР геев не было!, страница 39 – Ванда Лаванда

Ярослав включил электрический чайник и достал три кружки. Он забрал электронную книгу, которую отложил Михаил, с обеденного стола и положил ее на открытую полку, подальше от воды и еды.

— Чай, кофе?

— О, чай с молоком, пожалуйста, – не поворачиваясь к Славе попросил Файзулла, протянув вперед руки со спрятанной черной и белой пешкой, чтобы Михаил выбрал, какими будет играть.

— В левой, – кивнул Михаил Петрович и повернулся к Ярославу. – Сможешь сварить мне кофе? А то из-за дождя у меня давление упало…

В левой руке оказалась черная пешка, и Файзулла повернул доску на сто восемьдесят градусов, чтобы самому играть белыми. Он сделал первый ход: е2 – е4. Ярослав тем временем принялся выполнять роль радушного хозяина: достал турку и молотый кофе, заварил чай, нарезал пирог… В общем, он сел за стол, когда уже оба мужчины вовсю строили каждый свою тактику атаки противника.

— Не люблю такие затяжные дожди, – вздохнул Михаил, передвинул своего коня, помассировал виски и только после этого взял кружку крепкого кофе и сделал длинный глоток. – Никуда не выйти: ни в парк, ни по делам. Да еще и это состояние переваренной картошки…

— Я раньше любил дожди, особенно ливни, – улыбнулся Файзулла, съедая коня ладьей. – Когда пацаны наши выросли, я брал Зою, и мы катались на машине, пока не надоедало. И разговаривать там было легче, не о бытовухе, а так, пофилософствовать.

— С машиной-то оно так, – согласился Михаил. – Но у меня машины никогда не было.

— Ага, только гараж, – хохотнул Ярослав, доставая кроссворд и карандаш. Сразу ручкой ответы вписывал только Миша.

— Серьезно? – удивился Файзулла, смотря на то, как Петрович своим ферзем съел его ферзя.

Михаил кивнул и, бросив взгляд на Славу и его кроссворд, забрал у него карандаш и исправил букву «о» на «а» в слове «приватизация». Ярослав Александрович цокнул языком, но ничего не сказал.

— То есть у тебя есть гараж, но нет машины, да? – Файзулла сделал ход и почесал в затылке, пытаясь сохранить серьезное лицо. – Ну и нафига?

— Гараж не мой, а родителей. У отца была машина, а когда он состарился, то продал. После их смерти гараж перешел мне в наследство. Я все планировал сдать на права, купить машину. Но всегда были другие дела. Ну а потом не было причин продавать гараж, как-то стоит и стоит, – безразлично пожал плечами Михаил, передвинув коня и коротко глянув на Ярослава, который проигнорировал его взгляд, увлеченно продолжая решать кроссворд. – Шах, Файзулла, защищайся!

* * *

— Повтори-ка еще раз, – Ярослав стоял, прислонившись спиной к оштукатуренной стене, скрестив руки на груди. – То есть ты предлагаешь мне провести последние выходные лета, в которые, между прочим, мой день рождения… в гараже твоего отца?

— Именно так, – подтвердил Миша, загадочно улыбаясь.

В это лето они не виделись почти два месяца.

Ярослав окончил второй курс. В начале июля, после сдачи сессии его отправили на двухнедельную практику, а затем, за хорошую работу, отставили до конца месяца, теперь уже оплачивая смены. В августе Славе пришлось вернуться к родителям в деревню, чтобы помогать по хозяйству.

Весь прошедший учебный год отношения Ярослава с матерью были похожи на странные качели. То они ссорились так, что парень месяцами не писал семье и не навещал их. То наступала пора примирения, и Слава ездил домой каждую неделю. Под конец каникул они снова поругались из-за какой-то ерунды, Ярослав вспылил, собрал вещи и поехал в город, ничего не объясняя и ни перед кем не отчитываясь.