Книга В СССР геев не было!, страница 135 – Ванда Лаванда

— Я просто не понимаю правил. Слишком сложно, – сказала из-за кадра Аня.

— Мы сейчас научим Макса играть, и тебе станет стыдно, что ты не разобралась, – подколол жену Ярослав и принялся наперебой с Мишей объяснять внуку правила, используя странные незнакомые ребенку слова, типа «марьяж», «прикуп», «хвалёнка», «болт», «самосвал» и другие термины.

Анна не записывала всю игру, да и это было бы излишне. Она больше старалась поймать в кадр эмоции своих мальчиков: камера металась между азартно-увлеченным Славой и удивленно-восторженным Максимом. А еще иногда на фоне появлялся Михаил. У него, в противовес восторженным лицам гостей, было радостно-умиротворенное настроение. На губах была мечтательная рассеянная улыбка, но несмотря на то, что его мысли были где-то далеко, он четко и без нареканий вел счет.

Восьмилетке явно льстило, что его допустили до такой сложной взрослой игры. Он старался разобраться в правилах и лишь изредка показывал дедушке свои карты, чтобы посоветоваться с ним. И, когда в конце очередного кона он вышел в лидеры, то не удержался, вскочил со стула и побежал хвастаться сестре.

— Через пару лет нам придется играть вчетвером? – с тихой усмешкой уточнил Михаил.

— Ну, так же можно, – пожал плечами Ярослав, перетасовывая тонкую колоду. – По очереди будем на прикупе сидеть.

— Нет-нет, я буду играть вместе с Милой, она принесет мне удачу! – щелкнул пальцами Гайдук.

— Да ей же всего пять лет, Миша!

— И что? – удивился мужчина.

— И то, что рано делать из кого-то среди моих детей и внуков любимчиков, – строго сказал Ярослав, а Аня на фоне захихикала. – Эй, не смейся надо мной!

— У него уже есть любимчики, Слава. И он им не отец и не дед, так что ему можно, – Аня, вероятно, улыбнулась Мише, потому что он кивнул ей с мягким и благодарным выражением лица.

После чего запись была отключена.

* * *

Ярослав поставил греться воду в чайнике, достал жареную картошку и собирался ее разогреть, когда на кухню зашел Михаил. Вид у него был такой, словно он только что утопил парочку котят. Или нет. Утопил любимую удочку Славы, которая, правда, уже несколько лет пылится на антресолях.

— Эй, ты чего? Расстроился? – Смирнитский поставил сковородку на плиту, включил нагрев и шагнул к мужчине. – Миш, ну в самом деле, не переживай так из-за этого дистанта. Отказаться никогда не поздно. Но я уверен, что…

— Я не из-за этого, – растерянно и как-то удивленно ответил Михаил. – Тебя разве не разозлило, что я взял ваши видеозаписи без спроса?

— Нет. Вообще-то, нет. В них нет ничего такого. И если я дал их оцифровывать и смотреть какому-то неизвестному человеку, то почему тебе было нельзя? – Ярослав указал на очевидную логическую цепочку в своих рассуждениях. – Да и эти видео ценны только для меня и моей семьи, к которой ты имеешь прямое отношение.

— Это сейчас, но не тогда.

— И тогда тоже! – вдруг вспылил Слава. – Миша, черт подери, ты крестный отец всех моих детей! Конечно, ты всегда был частью нашей семьи. Устал уже тебя переубеждать…

Михаил ничего не ответил, лишь продолжил накрывать обедо-закуски к просмотру старых записей.

— И извини, что сам не сообразил предложить тебе копии, – Ярослав с сомнением посмотрел на открытую упаковку печенья и банку со сливовым джемом. – Наверное, в глубине души я был уверен, что ты и сам догадаешься сохранить себе файлы, если они тебе нужны.