Книга В СССР геев не было!, страница 113 – Ванда Лаванда

Вот только каждый раз, как новости про ковид попадали Михаилу на глаза, он начинал тревожиться. Договоренность о двух сигаретах в день не отменяла того факта, что Ярослав курил почти всю свою жизнь, а значит сильно попортил себе легкие. А значит, Слава был в группе риска. Поэтому в шестьдесят седьмой квартире сто тринадцатого дома самоизоляцию и все меры предосторожности в виде мытья рук и дезинфекции всего, что попадало в дом, соблюдали с особой тщательностью.

Весь апрель Слава терпеливо сносил новые причуды своего любимого. Но когда в мае наступили первые теплые деньки, а дышать затхлым воздухом квартиры не было больше сил, то мужчина устроил бунт. Михаил наотрез отказался рассматривать возможность прогулки даже в ближайшем сквере, заявив, что не собирается нарушать режим самоизоляции и подвергать опасности жизнь и здоровье Ярослава.

— Да силы небесные! Если я просижу в четырех стенах еще один день, то я выйду гулять прямо с балкона! – разгорячился Ярослав Александрович. – Это точно не будет на пользу моему здоровью.

— Об этом надо было думать, когда ты начал курить. Например, году так в семьдесят втором не пробовать у сослуживца сигарету, – Михаил Петрович сидел на диване в обманчиво расслабленной позе. Этот разговор его изрядно нервировал, но он не мог проявлять свои эмоции, иначе был бы грандиозный скандал. – Или не начинать курить после того, как бросил в семьдесят восьмом…

— Ты знаешь, почему я снова начал! И вообще, что написано на роду, того не избежать. Если суждено утонуть, то машина не собьет! Аня – яркий тому пример. Никогда не пила, а умерла от рака печени!

Ярослав, только что ходивший по комнате вперед и назад, после последней фразы почти вышел из комнаты, но остановился в дверном проеме, потопал ногой, затем выдохнул, обернулся обратно лицом к собеседнику и оперся плечом на дверной косяк.

— Миш, я же не предлагаю тебе отпустить меня ехать на автобусе на рыбалку, – вдруг его голос смягчился. – Я не идиот, я понимаю, как это рискованно. И, вообще-то, я за тебя тоже переживаю. Ты на три года старше меня, а значит, если заболеешь ты, то болезнь будет протекать еще тяжелее.

— Ну вот и оставайся дома, раз волнуешься за меня, – пожал плечами Миша. – Не неси домой заразу.

Вся эта ситуация была нелепой и абсурдной. Когда жена Ярослава Анна умерла, то он несколько месяцев не выходил из дома. А сейчас прошел только месяц, а Слава – известный домосед – лезет на стену от скуки. Но напоминать о той черной полосе жизни любимого Михаил не собирался. Ему вообще не нравилось, когда в их разговорах фигурировала Анна.

— У тебя что, клаустрофобия развилась? – осторожно сменил тему Михаил Петрович. – Тебе же есть чем заняться. Я не против, если ты будешь репетировать на гармони дома. Я не против играть в твои любимые шашки вместо шахмат. Да что угодно, только давай пересидим дома всплеск эпидемии?

— Ты хоть представляешь, на сколько это может затянуться? На месяц? На полгода? Да может даже на год! – Ярослав подошел к дивану и сел рядом с Михаилом. Он перестал экспрессивно жестикулировать и положил ладонь на колено любимого. – Мы целый год будем сидеть взаперти? Мы что, заключенные? Преступники?!

— Если это убережет тебя от болезни, то да, мы будем сидеть тут и год, и два. Столько, сколько понадобится.