Книга Короткие смешные рассказы о жизни 1, страница 29 – Татьяна Попова, Геннадий Авласенко, Нина Левина, и др.

Мы обернулись. Перед нами стоял высокий худощавый господин лет шестидесяти, поразительно похожий на Дон Кихота с иллюстрации Доре.

— Пятьсот рублей! – не дал мне раскрыть рта Мишка.

Дон Кихот оценивающе посмотрел на нас, потом на картину. Отошел на несколько шагов, прищурился на картину, затем на нас… Почесал эспаньолку, присел на корточки, вскочил, в два прыжка оказался у мольберта и снова отпрянул в сторону.

— Я боюсь, как бы он не разглядел в ней мельницу, – шепнул мне Мишка.

— Хорошо, что у него нет копья, – разделил я его опасения.

Герой Сервантеса еще какое-то время попрыгал возле картины и наконец достал кошелек, костлявыми пальцами отсчитал три сотни…

— Хм, куда ж я их дел? – закусил он длинный ус. – У вас нет терминала?

Терминала у нас не оказалось.

— Вот что, – отстегнул он от джинсовки и протянул Мишке карманные часы с цепочкой, – это подарок Ильинского, я оставлю их в залог.

Мишка с почтительным поклоном принял подарок.

— Я целиком и полностью полагаюсь на вашу порядочность, – протянул мне визитку Дон Кихот, – завтра в двенадцать я буду ждать вас по указанному здесь адресу. Вы получите вдвое больше. – Он схватил картину, стрельнул у Мишки папиросу и, звеня шпорами, скрылся в толпе.

Мы переглянулись.

— «Дорогому другу и учителю Тинскому Г. от И. Ильинского», – прочитал Мишка гравировку на часах. – Кто такой Ильинский?

— Актер, но для учителя этому типу нужно быть по меньшей мере Мейерхольдом. – Я взглянул на визитку: – Художественный руководитель театра-студии «Эксперимент», заслуженный артист Казахской ССР, режиссер-постановщик Тинской Георгий. Саратов, ул. Песчано-Уметская, 28 д.

— Как его сюда занесло?

— А где эта Уметская?

— Где-то ближе к Москве…

— Лев Михайлович! – представился мой сосед в санатории «Красноярское Загорье». И зачем-то добавил: – Майор в отставке.

— В каких войсках изволили служить, товарищ майор? – спросил я. Товарищ майор сообщил, что он артиллерист, был начальником вооружения.

Представился и я, порадовав соседа, что тоже офицер в отставке. Правда, всего лишь лейтенант. Но старшой.

— Вот и чудненько! – ласково сказал Лев Михайлович, отечески глядя на меня с высоты своего майорского положения. – Надеюсь, будем жить дружно?

— А отчего же не пожить? – не менее дружелюбно ответил я соседу.

Пока туда, сюда – наступил вечер. Сходили на ужин, посмотрели телевизор, дружно поругали надоедливую рекламу. Стали отходить ко сну. Михалыч (условились, что я буду называть его так) как бы между прочим сказал:

— Слышь, старшой, я ночами того… иногда разговариваю. Раньше спал молча, а вот года два как стал разговаривать во сне.

— Да ради бога! – успокоил я его. – Может, чего интересного расскажешь.

Слышу, Михалыч почти тут же захрапел. Не заметил, как заснул и сам – день был утомительным, одна пятичасовая дорога на автобусе от Красноярска чего стоит.

И снится мне… И снится такое, что даже неловко об этом говорить. Но тут я буквально подлетаю на своей кровати от оглушительного рева:

— К-куда? А ну назад! Смир-р-рна-а!

Сделав руки по швам еще в воздухе, я опять рухнул на кровать. Она, и без того расшатанная, жалобно взвыла всеми своими сочленениями. Дрожащей рукой нашарил пимпочку ночника и включил его. Михалыч сидел на кровати и строго смотрел на меня невидящими глазами. Я понял, что он продолжает спать.