Онлайн книга «Короткие смешные рассказы о жизни 1»
|
— Стало быть, вы готовитесь к предстоящему концерту на палубе белоснежного теплохода? А где, позвольте полюбопытствовать, ваша гитара и, пардон, бабочка? — ??… — Прошу простить меня великодушно, но я был невольным свидетелем вашего железнодорожного турне, и даже внес посильный вклад… Пару недель назад, испытывая чрезвычайную нужду в деньгах, мы совершили небольшой вояж в вагонах пригородных электричек, на всем протяжении которого Мишка, совершенно не умея играть, настраивал гитару, а я артистично поправлял бабочку. Никто из пассажиров не сомневался, что в следующем вагоне будет дан грандиозный концерт. Так мы доходили до последнего вагона и вытряхивали мелочь меломанов со дна гитарного чехла. — Мы вернем вам… — Совершенно не о чем беспокоиться! Вы достойно заработали их. Меня привлекает пытливость и находчивость ума моих студентов, – спрятал он улыбку в роскошных усах. – Если я вас правильно понял, вы испытывали некоторые финансовые затруднения? — Да, некоторые… — Что ж, если этот вопрос не утратил своей актуальности, осмелюсь предложить вам неплохой вариант. — Какой? — Вы, Берестов, если мне не изменяет память, недурно рисуете? — Да, я три месяца учился в художественной школе. — Великолепно! План профессора состоял в следующем: мы должны были делать копии картин известных художников русского авангарда «для эстетического удовольствия ценителей изящного искусства». Судя по всему, Кандинский с Малевичем в нашей интерпретации должны были маскировать дефекты стен на дачах и в гаражах этих ценителей. — А какая цена? – бесцеремонно спросил Мишка. — А вы, э-э… — Михаил Гречкин. — …господин Гречкин, имеете какое-либо отношение к изобразительному искусству? — Да, черный квадрат я могу нарисовать. — По квадратам, к сожалению, все заказы перекрыты на несколько лет вперед. Относительно же расценок – э-э… они будут варьироваться в зависимости от сложности исходного материала и качества выполненной работы. Положим, Лисицкий будет дешевле, Кандинский – несколько дороже. Конкретную цифру мы так и не услышали, зато теперь у нас была крыша над головой, интереснейшая работа и перспектива заработка! ⁂ Моя «Седьмая композиция» все более напоминала пародию ее одноименного оригинала. — Хм… Интересно, бывают ли шаржи на абстракцию? – зевая, почесывал щетину Мишка. – Если нет, тогда поздравляю – ты основатель нового направления в сатирическом искусстве. — Верх остроумия! Ты здесь вообще только благодаря моему незаурядному таланту! — Незаурядными могут быть способности, а талант – он или есть, – Мишка взял в руки репродукцию Кандинского, – или же напрочь отсутствует, – перевел он взгляд на мое многострадальное полотно. — Что бы ты еще понимал в искусстве! Дверь распахнулась, и в нашу комнату влетела широчайшая улыбка, а спустя секунду и ее хозяин, профессор Мархваидзе: — Доброе утро! Ну как наш Кандинский? Уже перевоплотился? – с воодушевлением подскочил он к моему полотну и побледнел. Возбужденный оливковый взгляд его в мгновение потух, а авангардная улыбка превратилась в гримасу боли. — Что это? — Василий Кандинский. — Это мне известно! Вот это – что такое? – всасывался он взглядом в мой шедевр. — Копия… — Сделайте одолжение, напомните мне, пожалуйста, какую художественную школу вы окончили? |