Книга Тайна тевтонского замка, страница 2 – Нина Левина

Молодой князь Мстиславский твёрдо выдержал испытующий взгляд короля Ягайло, а Витовт продолжал:

— Он привёл под мои знамёна три смоленских хоругви. Во время нашего манёвра с мнимым бегством смоленские ратники твёрдо стояли на позициях, прикрывая польские войска от удара с левого фланга. Две хоругви почти полностью полегли, но не пропустили не погнавшуюся за нами часть тяжёлой кавалерии. Молодой князь действовал по моему приказу и бился наравне со своими воинами! Кто-то посмеет после этого обвинить литовцев в трусости?

— Я не оспариваю смелость юного князя и храбрость смоленских полков и уважительно склоняю голову, отдавая дань мужеству павшим и оставшимся в живых. — Ягайло едва заметно поклонился в сторону Лугвения. — Русские полки всегда отличались мужеством и стойкостью, в них не приходится сомневаться. А вот твой манёвр продолжает вызывать у меня сомнения — готовясь к битве, мы не обсуждали подобного поворота событий. Для польских военачальников это было весьма неожиданно.

— На том и строился расчёт, — ответил Витовт. — К тому же, — он наклонился к Ягайло и зашептал, — всегда есть опасения, что хитрая задумка может дойти до ушей сочувствующих противнику и незаметно быть передана ему.

— Ты обвиняешь моих людей в предательстве? — в ярости вскричал Ягайло.

— Боже сохрани! Я просто хотел, чтобы о манёвре никому не было известно, — ответил Витовт, а потом рассмеялся: — Не понимаю, о чём мы спорим? Мы сокрушили Тевтонский орден! Победа одержана, и слава о ней разнесётся по всему миру!

— Да, одержана! Но какой ценой! — Ягайло горько усмехнулся. — Войско крестоносцев разгромлено, но и наши потери огромны.

— За ценную победу всегда приходится платить дорого, — глубокомысленно изрёк Витовт.

Тем временем к Ягайло подскакал один из его военачальников.

— Что делать с пленными и ранеными тевтонцами, мой король? — спросил он.

— Много ли их?

— Сотни раненых и тысячи захваченных в плен!

— Раненым облегчить страдание и… добить их, — спокойно изрёк Ягайло. — В такой жаре — это высшее милосердие, которое мы окажем побеждённым.

— А куда прикажешь гнать пленников?

— Пленников? — Король нахмурился. — Тех самых воинственных рыцарей, бросивших нам с Витовтом вызов? Это сейчас они утомлены битвой и сломлены духом из-за поражения и гибели руководства. Но стоит им только прийти в себя, сплотиться вокруг кого-то из оставшихся в живых командоров и раздобыть оружие, как мы получим в тылу озлобленное, дисциплинированное войско, жаждущее мщения! Не будем совершать фатальных ошибок. Всех пленных предать мечу! Надеюсь, Великий князь Литовский поддержит моё решение?

Ягайло вопросительно взглянул на Витовта. Тот в задумчивости разглаживал усы рукой в железной перчатке. Среди пленников он успел заметить много знатных рыцарей, неоднократно бывавших с посольством при дворе Великого князя и, как ему доносили соглядатаи, в весьма пренебрежительном тоне отзывавшихся о матери самого Витовта, до замужества бывшей языческой жрицей.

— Ты, как всегда, мудр, — наконец проговорил Великий князь. — Другого они не заслуживают.

— Постойте! — Князь Лугвений Ольгердович в волнении тронул за плечо польского короля. — Вы собираетесь убить пленных? Разве это по-христиански?

— Юный князь храбр и умел в бою, но пока мало смыслит в политике и долгосрочных стратегических планах, — с улыбкой заметил Ягайло. — Не убить, а лишь свершить возмездие. Они получат то, что заслужили.