Книга Королевская семья, страница 77 – Юлия Чеснокова

— Ах, спасибо за поддержку, но я всё равно буду сильно переживать по этому поводу.

— Но там ведь, скорее всего, будет много вашей родни, они вас морально поддержат и помогут вести себя, как следует, – сказал граф Дерек.

— Я многих из них не знаю. У моей тёти Виктории восемь детей, а я из них знакома только с двумя старшими кузенами. Они оба намного старше меня, уже женаты…тётю Патрицию и дядю Антонио я видела так давно, что почти не помню. Остаётся только дядя Вильгельм и его жена – её величество Сивилла, они, наверное, единственные, кто кроме родителей, будут мне не как чужие.

— Я так скажу, – снова заговорил Джордан, – главное на премьере – это то, какое впечатление вы произведёте на представителей Голубого Квазара, несмотря на то, что у вас и там много родственников, тамошние правители считаются только с личными симпатиями, и им всё равно кем вы кому приходитесь. Хотя…Вы ведь в родстве с самим сыном Алмы?

— Да, моя кузина вышла за него замуж, несмотря на то, что ему было семьдесят, а ей пятнадцать лет. Лично мне это кажется просто невероятным!

— Некоторые на многое способны ради власти, – проговорил сэр Дерек, – у них кажется даже дочь появилась от этого брака?

— Да, Дарма. Ей уже тринадцать лет. Я её ни разу не видела.

— Что-то мы всё о родственниках, да о родственниках, – прервала Габриэль, – господа, расскажите какой-нибудь интересный случай из своей жизни, у вас наверняка найдётся парочка историй.

— Разве будет столь молодой девушке интересно слушать про сражения на пегасах или грифонах? – промолвил граф Льюмен.

— Как, – удивилась Беллона, – вы служили в королевской армии Олтерна?

— Да, приходилось. Я служил там ещё мальчишкой и бросил её шесть лет назад.

— Непременно расскажите нам о своей жизни поподробнее.

Беседа продолжалась ещё долго, сменяя тему за темой, перетекая от весёлых историй к трагическим случаям из чьей-либо судьбы. Часто чей-нибудь особо любопытный рассказ превращался в длинный монолог и все, как заворожённые, слушали рассказчика. Потом всё-таки вспомнили об охоте, но это уже было, когда принесли десерт. Все ещё раз выразили принцессе своё недоумение по поводу того, что недосмотрели за ней, а Мартин снова принёс извинения за то, что допустил оплошность в охране территории. Шевалье ля Мерлоут ещё раз уверил Беллону в том, что леснику сейчас должно быть тоже не сладко, такой у него был испуганный вид, когда он понял, что же натворил.

К девяти часам вечера все уже от души веселились и вели непринуждённые разговоры. Матильда продолжала наслаждаться реакцией барона, строя ему глазки. Тот в свою очередь был совершенно очарован и попросил соизволения сопровождать карету принцессы на обратном пути. Граф Бенк выделял свой экипаж Беллоне и её свите, чтобы девушка не испытывала неудобства при езде на коне с больной ногой. Тем более, мало кого удивит поздняя поездка кареты графа Финкер-Оренстоффа к крылу принца, а вот молодые девушки с сопровождением из королевской гвардии могли бы привлечь внимание на постоялом дворе, мимо которого пришлось бы проехать, или обратить на себя внимание встречных путников.

Решено было разойтись в десять часов, чтобы хотя бы к полуночи вернуться обратно, в замок Карлеалей. Беллона уже представляла, как волнуется её мать, но главное, чтобы она не устроила переполоха и никто не кинулся на поиски принцессы, иначе все старания оставить всё под большим секретом пойдут насмарку. Оставалось надеяться на мудрую Коломбину Мевори, которая всё объяснит королеве и на логически мыслящую Алису Тревор, которая успокоит её величество Весту. И что рядом не будет этих двух змей – Перферо и Даберлёф. Двух науськивающих особ ещё не хватало. Хотя баронессе тоже есть за что волноваться, её дочка здесь же. И надо сказать, ведёт себя не как скромница. Принцесса знала, что у Матильды всегда вокруг много ухажёров и претендентов на её руку и сердце, и решила понаблюдать за ней и поднаучиться искусству обольщения. Чем чёрт не шутит? Может пара уловок поможет ей очаровать графа Аморвила, который за весь ужин не очень-то сильно баловал Беллону своим вниманием. Он предпочитал смотреть «никуда». Просто переводил взгляд с одной точки на другую, а когда его глаза всё же встречались с глазами девушки, в них не было ничего кроме лукавства и надменности, какого-то странного выражения, которое как будто говорило «ну, и что же вы, ваше высочество, от меня хотите? чтобы я кинулся к вашим ногам? не дождётесь!». Беллона терялась и отводила глаза, хотя помнила то, чему учил отец: «С людьми, как с собаками, если ты отвёл взгляд, ты уступил место хозяина – пересмотри человека, и он будет тебя уважать или даже бояться!» Учил он, конечно, не её, а сына, но она приняла этот урок и для себя. Робин Третий зря надеется вырастить из своей дочери послушную мадмуазель, подобную тем, что проходят обучение в монастырях. Беллона решительно поддавалась зовам природы, начинающим бушевать в ней страстным позывам, которые подогревали события, начавшиеся так внезапно.