Книга Королевская семья, страница 38 – Юлия Чеснокова

— Значит, ты снова с ним повстречаешься? – любопытствовала Габриэль.

— Ещё ничего не решено, но я надеюсь, что мы с Робином сможем осуществить свои идеи.

— Как хорошо, что у тебя такой отзывчивый брат!

— Ну да. Он согласился только в угоду себе. Для него тоже польза. Оказаться незанятым и непривязанным ни к чему! Вот что ему нужно было.

— Даже если так. От перестановки слагаемых, сумма не меняется. Не важна причина, важно то, что он помогает.

— Лучше было бы, если он делал это от чистого сердца, а не от корысти.

— По мне, так без разницы.

Принцесса посмотрела на Габи с недоверием: «Так уж тебе и без разницы на то, из каких соображений исходя люди совершают те или иные поступки?». Та скорчила индифферентную гримасу и сменила тему. Беллона знала, что девушка любит казаться непробиваемой и привыкшей ко всем поворотам судьбы. Она внутренне сама себя готовила к трудностям мира, закаляла невосприимчивость к человеческой жестокости, злобе, подлости, предательствам. В будущем пригодится иметь иммунитет к ударам сзади и подвохам. Габи заставляла себя сдерживать слёзы, не показывать обиду и горечь, игнорировать насмешки, язвительность, уколы самолюбия. Правда, всё же гасить чувства у неё плохо получалось, несмотря на её усердные старания.

Беллона боролась с этим как могла. Её убеждения были противоположными. Попытаться достучаться до чьей-то души, растормошить переживания, посочувствовать и подсобить – вот что нужно было делать, а не становиться такой же пустой, как недруги. К тебе повернулись спиной – не втыкай в неё нож. Подойди с другой стороны и сделай ещё одну попытку растревожить самое светлое, что есть в ком-то. Габриэль же считала, что существуют люди, у которых напрочь отсутствует всё светлое и тревожить в них нечего.

— Мария, а ты что молчишь? Каково твоё мнение об этом всём?

— Я рада, что твои мечты вскоре могут сбыться. Но это очень сложно и шансы равны один к десяти, что получится что-то дельное. Ты ведь представления не имеешь, во что это всё может вылиться. Да и королева Веста вдруг не пойдёт на уступки…

— Как раз за это я и беспокоюсь больше всего. Хотя мама никогда не была со мной категоричной, всё же  согласие на такое, есть вероятность, что не даст. Но, в принципе, она оживилась вчера, узнав, что я выхожу в круги новых знакомых. Даже похвалила меня за смелость и находчивость. Кто знает, быть может, воспримет за хороший урок-подготовку к моей премьере, да поспособствует.

— А если его величество узнает обо всех приключениях? Ты не думала над этим?

— Конечно думала! Я очень надеюсь, что мы сохраним всё в тайне, но если всё же что-то всплывёт наружу… Отец никогда не был со мной крайне строг, однако наказывал иногда; помню, не выходила из спальни целую неделю, а однажды должна была выучить пятьдесят три сонета и прочесть их наизусть. Что он придумает что-то более страшное, я сомневаюсь. Чего я больше всего боюсь, так это школы в Интермедии. Там не будет вас… все чужие, монастырские порядки и круглосуточный зубрёж. Встречи с родственниками только по праздникам. И так до самого замужества. Если я попаду туда, то потеряю привилегию собственноручно выбрать себе мужа.

— Как, родители разрешили выйти замуж за кого угодно?

— Дурочка ты, Габи. Разумеется, выбирать мне позволено любого… из принцев и наследников. А повернуть голову в сторону от престола, я не могу даже при всём желании.