Книга Другая жизнь, страница 29 – Юлия Чеснокова

Беллона посмотрела на тётю с сомнением. Если бы каждая женщина хранила в себе какие-то тайны и секреты, то что же получается, они все бы пользовались небывалым успехом? И если тётя знает ответ на эту загадку, почему сама не стала такой, какой мечтала быть? Отгадав ход мыслей девушки, Виктория опередила её и заговорила сама.

— Да, я не смогла воспользоваться своим открытием, потому что не смогла перебороть в себе самого главного: я не смогла стать загадкой самой для себя!

Принцесса непонимающе захлопала глазами, словно сбрасывая с них пелену невежества, которая мешала понять смысл сказанной тётей фразы.

— То есть как? Разве может человек сам от себя держать что-то в секрете? Это же невозможно!

— Это не совсем так. Иногда непредсказуемость натуры доходит до того, что человек сам не знает, что от себя ждать. А иногда он даже не знает, чего он хочет! Именно в этом и заключается таинственность самого для себя. Я не смогла быть такой, я всегда знала, чего хочу, и шла к цели. Я слишком постоянна во всём.

— Но разве хорошо, когда не можешь сделать выбор? Когда неуверенна в себе, когда не знаешь, чего хочешь? Такой была Стелла и из-за этого её так обожали?

— Ох, я так и знала, что не смогу толково всё объяснить! Пойми же, душечка, это обычные женщины, встав перед выбором, долго терзают себя и сомневаются, на чём следует остановиться. А Стелла, когда хотела несколько вещей сразу, не выбирала, а брала сразу всё и когда её спрашивали, что же ей всё-таки больше нужно, она, не думая, останавливалась на том, что в данный момент было удобнее, выгоднее, приятнее, или даже просто ближе! Не думая о будущем. Её признания в любви и обещания были словно звон колокола, отбивающего точное время – верны только в тот момент, пока звучат.

— И это вся её тайна?

— Это одна из многих её тайн, которую удалось открыть мне. Сколько их ещё, ведомо только Богу и самой Стелле. Ну и, если он конечно не миф, её дневнику, который так тщетно ищут рыцари её ордена.

— А неужели в вашей библиотеке не сохранилось ни одной записи моей прапрабабушки? Хотя бы письмо кому-нибудь. Ведь писала же она письма?

— Да, разумеется. Но из них сохранились самые незначительные – письма знакомым, дальним родственникам, приглашения, расписки. Те письма, что она писала Робину, моему деду, он сжёг перед смертью, те, что она писала мужу – утонули вместе с ним через два года после её исчезновения. Остались только у её лучшей подруги – Ольги Рижской, которую никто не видел уже лет шестьдесят! Хотя утверждают, что она жива и затворницей обитает у себя в замке. Впрочем, если добраться до неё самой, то и письма будут ни к чему, она сама сможет рассказать больше, чем сухие листы бумаги.

— А можно ли как-то это устроить? Повидаться с ней?

— В молодости я предпринимала попытки, безуспешные нужно заметить. Но несколько лет назад у меня появился далеко идущий план, которым я поделюсь с тобой, так как вижу, тебя это всё волнует не меньше, чем меня саму! Я обручила своего сына Генриха с наследницей Риги. Когда они поженятся, я смогу беспрепятственно поехать туда, отыскать Грод ля Фротс, этот проклятый замок, в котором прячется Ольга и сделаю всё возможное и невозможное, чтобы встретиться с ней!

— Если бы вы знали, как я хочу поехать с вами! И когда же это всё произойдёт?