Книга Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника, страница 30 – Юлия Чеснокова

Император стоял на ступеньках крыльца с непокрытой головой, ловя ладонями падающие на них снежинки. Издалека его можно было принять за молодого юношу. Принцесса, понаблюдав за ним некоторое время через окно, накрыла голову глубоким капюшоном, отороченным белоснежным мехом, и спустилась к нему. Он, завидев её, улыбнулся своей волшебной улыбкой, так располагающей к нему людей. Когда дошла до него, Виталий удивился.

— Мадмуазель, почему, как только я вас приглашаю пообщаться со мной, вы приходите с красными глазами?

Беллона опустила глаза. Печально ухмыльнувшись, она пожала плечами.

— Не знаю, наверное, потому что я слишком часто плачу.

— Так прекращайте это дело! Знаете ли, ревущие принцессы сейчас не в моде.

— О, вы ещё и следите за модой? – вздохнула девушка.

— Только если самую малость. Перестаньте, Беллона, если вы будете такой грустной, честное слово, я сам с головой брошусь в страдания, вспомню все свои горести и трагедии – а их, поверьте мне, наберётся немало – и залягу с глубокой депрессией, из которой меня никто не сможет вывести.

— Ваше величество, я бы с радостью уступила вашей просьбе, но именно сегодня я не в силах это сделать.

— И что же случилось в этот раз?

— Мой очень хороший друг…дорогой мне человек, – голос Беллоны срывался, – он сегодня дерётся на дуэли!

Мужчина посмотрел вокруг. Никого не было, ни души. Он прижал к груди девушку и погладил по спине.

— Ну-ну, девочка, хватит. Ты должна быть сильной. Если ты всегда будешь плакать, неприятности то и дело будут сыпаться на тебя. Пошли-ка, пройдёмся.

Император подал локоть принцессе, за который она взялась, и они пошли по покрытой инеем аллее. Все деревья, каждая веточка была словно оплетена паутинкой, которая переливалась под лучами солнца, но даже не думала таять из-за сильного мороза. Несколько синиц с мелодичным чириканьем закружились рядом. Беллона подняла голову и посмотрела на них. Серо-жёлтые птички порхали в серебряных кронах клёнов. Девушка заговорила и поведала всё, что произошло накануне. Виталий задумался.

— Думаю, Беллона, тебе действительно не стоит туда вмешиваться. Это дело только двоих мужчин. Они так решили и с этим не поспоришь. К тому же, кто, если не мы – мужчины, будет бороться за вашу честь?

— Дело даже не в этом, а в их эгоизме и упрямстве. Почему они не могли решить спор более мирным способом? Почему не хотят драться до первой крови?

— Знаешь, не каждый уважающий себя дворянин захочет оставаться живым после того, как проиграет. Это ниже достоинства.

— Выжить – это ниже достоинства? Я никогда не пойму мужчин!

— Вот видишь, а, значит, и лезть в их дела совсем не нужно. Только если…

— Что «если»?

— Если ты не равнодушна к одному из них.

— Я же сказала, Сержио мне, как брат, он мой близкий друг… - Император с недоверием вгляделся в спутницу. Беллона опустила глаза. – Я не знаю, что я к нему испытываю. Когда я думала, что люблю, мне доказали, что это была страсть, а теперь я не чувствую и половины того, что чувствовала раньше, но всё равно не могу представить, что Сержио больше со мной не будет. Господи, нет, такого просто не может быть!

— В этой жизни всё может быть. Знаешь, когда умирала твоя тётя…- Беллона вздрогнула и посмотрела во все глаза на мужчину. Он никогда никому не говорил об этом! А сейчас его взгляд был где-то не здесь, словно перед ним стояла совсем другая картинка, словно он был совсем один и объяснял всё себе, а не постороннему человеку. -  Когда Минерва умирала, я не верил, что её может не стать. Я даже не мог страдать первое время, воспринимая её смерть как розыгрыш, чью-то жестокую и невежественную шутку. Я бродил повсюду и искал её, ждал, что вот сейчас она появится и всё будет прекрасно. Когда я осознал, что это всё произошло на самом деле, я долго кричал и спрашивал у всех, почему моя мать, почти чужой мне человек, не может умереть уже около семнадцати веков, а женщина, единственная, кто мне был нужен и кого я любил, покинула этот мир. Как это происходит всегда – ответов на свои вопросы я так и не нашёл. Это не наука, это не логическая задача – это жизнь, и с её законами нужно мириться.