Книга Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника, страница 231 – Юлия Чеснокова

— Ничего, я уже не единожды делила покои с другими девушками, поэтому меня это ничуть не смутит. – Матильда, наконец, замолчала и Беллона поймала момент: – Графиня, прошу вас, давайте снимем маски и поговорим прямо! Мы никогда друг друга не любили, и у вас нет причин помогать мне просто так, если только за этим не последует что-то более коварное и ужасное…

— О! Ваше высочество! - на лице девушки отразилось почти искреннее удивление. – Я, конечно, не ждала, что вы примите мою помощь с распростёртыми объятьями, но и не думала, что в вашем сердце столько злобы и воспоминаний о плохом.

— Но ведь, между нами, на самом деле, ничего хорошего и не было…

— Так и ненависти открытой не было, разве не так? Разве мы ссорились, дрались детьми, подсыпали друг другу яд или пытались распустить о другой отвратительные сплетни?

— Нет…- растеряно согласилась Беллона. – Но оснований доверять вам и верить в ваши добрые намерения у меня нет.

— Мне вас жаль, ваше высочество. – Принцесса вспыхнула. – Я, конечно, тоже сталкиваюсь с завистью и дворцовыми интригами, однако во мне ещё осталось что-то светлое. Но вы, как я вижу, настолько замучены людской жаждой причинить вред и отобрать что-то у кого-то, что не можете поверить даже в такой маленький и настоящий поступок.

— Почему же, могу, но не от вас я его ожидала, – честно призналась Беллона.

— Давайте забудем свои детские фантазии, в которых, я уверена, каждая из нас рисовала другую сущей ведьмой и напыщенной стервой. – Обе девушки с пониманием посмотрели друг другу в глаза, так как, действительно, именно так и думали всё то время, что жили на Феире. Беллона была искренне удивлена, что о ней думали то же самое, так как никогда не рассматривала себя со стороны, как какое-либо проявление зла.

— Даже не знаю, что и сказать, Матильда. Сейчас я начинаю понимать, что у меня не было никаких причин ненавидеть вас. Скорее, я терпеть не могла вашу мать, и это чувство перенесла на вас. К тому же, иногда я завидовала вашей красоте. – Беллона удивилась своей прямоте и чуть было не пожалела о своих признаниях, но услышала подобную исповедь от второй девушки:

— Да, моя мать не сахар и иногда я сама уставала от её вездесущности, любознательности, излишней опёки. Будете смеяться, но я часто сравнивала себя с вами, думая, кто же всё-таки красивее. Банальные девичьи занятия… Но мне было из-за чего вас невзлюбить. Моё тщеславие и желание быть первой не могли смириться с тем, что я должна подчиняться вам. Я хотела быть самодостаточной и служить только себе, а не кому-либо.

— Вполне понятное стремление.

— Теперь я почти не от кого не завишу. По крайней мере, не от другой женщины, – Матильда многозначительно повела бровями, – поэтому вполне могу быть доброй и благосклонной, а не исходить желчью и пытаться занять чьё-то место. Думайте что хотите, но я забыла всякие недоразумения между нами, которые имели место быть на Феире.

Беллона, в который раз проклиная свою доверчивость, всё-таки махнула рукой на предрассудки и приблизилась к своей бывшей фрейлине. Взяв руку той и крепко её пожав, полувопросом она произнесла "мир?"

— Мир, конечно, мир. – Матильда обняла девушку и радостно отметила про себя, что теперь они почти на равных.

Принцессе ужасно о многом хотелось поговорить с графиней, поэтому она с нетерпением ждала, когда же закончится распаковка вещей и день подойдёт к концу. Везде была такая суматоха, поэтому никуда не хотелось выходить, и Беллона даже носа не высунула за дверь до позднего вечера. Уже наблюдая за тем, как Яна гасит свечи и уходит к себе, наследница Гейтс ин Лива пожелала Доре спокойной ночи и выскользнула из отведенной ей комнаты в соседнюю – помещение, где располагался альков графини Льюмен.