Книга Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника, страница 16 – Юлия Чеснокова

— Согласитесь, лучше я, чем кто-нибудь, кто поверит во все эти инсинуации и попытается подлить масло в огонь. К тому же, я хочу помочь вам.

— Даже если слухи окажутся правдой? – с трепетом произнесла Беллона, подумав, что, возможно, погорячилась, и зря сказала это.

— Даже если они окажутся правдой, – кивнул Виталий.

— Но почему? Почему вы хотите помочь мне?

— Вы мне симпатичны, и я не думаю, что вы плохой человек. Может, где-то заблудившийся и запутавшийся. Но именно это и подталкивает меня прийти вам на помощь.

— Каким же образом можно спасти мою репутацию? По-моему, я сделала всё возможное, чтобы испортить её, хуже некуда. Даже ваш авторитет уже ничего не поправит. Да я и не стала бы им пользоваться, я должна ответить за свои поступки.

— Весьма похвально, но самопожертвование в столь юном возрасте ни к чему. Мы сделаем по-другому. Если вы сейчас будете продолжать вести жизнь затворницы, это воспримется, как признание вины. Вы должны снова начать выходить в свет, бывать на всех балах, раутах, мероприятиях.

— Что?! Ваше величество, прошу вас, придумайте что-то другое. Я не выдержу такого испытания!

— Придётся. Если не хотите ради себя, то подумайте о семье и родине. Вам нужно смело взглянуть в глаза высшему свету и опровергнуть слухи о себе. Да, сначала будет нелегко, но потом это пройдёт. Поверьте, это не первый и не последний скандал во Вселенной, никто от этого ещё не умирал. Просто были люди, которые не умели выходить из щекотливых ситуаций, но мы этого не допустим. Вы с поднятой головой снова вступите в общество.

Появился король, и, заметив пару, стремительно направился к ней. Монархи поклонились друг другу. Робин перенял руку дочери и повёл её в свой экипаж. Нужно было двигаться дальше, во дворец на площади Фонтанов, где уже всех ожидал громкий и шумный пир.

Стол был накрыт самый, что ни на есть, королевский. Гости с трудом могли выбрать, что же именно они хотят попробовать; глаза разбегались от всевозможных яств, холодных и горячих закусок, вторых блюд, салатов, рулетов. Огромный большой торжественный зал тесно заполнила знать, которая разместилась по симпатиям королевской семьи, начиная от четы молодых, и всё дальше, удаляясь от центра событий. До потолка разносились запахи лакомств: запечённых рыб, с сыром или грибами, рябчиков в сметане, фрикасе из курицы, заправленного яблочным вином, жареной телятины, слегка зарумянившегося филе поросёнка, языка, молодого барашка – одним словом, недостатка не было ни в чём. Вино и шампанское плескались в бокалах, брызгая на скатерти, пары от них пьянили головы. В разгар веселья, особо разгорячившиеся, уже пили пунш или шербет, лишь бы заглушить жажду. Тосты поднимались каждые пять-десять минут. Славили то невесту, то жениха, потом перешли на глобальные политические темы, и начали пить за Олтерн, за Феир, за их мир, за здоровье их правителей.

Когда почувствовалось, что праздник переходит в пьянку, Робин Третий велел играть музыкантам, и все бросились в пляс. Матильда и Джордан открыли танцы, за ними последовал король с королевой, потом мать баронессы и дядя графа. Все соединились в лёгких движениях, двигаясь под разные мелодии, время от времени меняясь партнёрами. Не танцевали только Беллона, Габи и Робин-младший.