Книга Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника, страница 130 – Юлия Чеснокова

— Конечно, она захворала, покрылась сыпью и лежала неделю или более с ней.

— Именно так, а откуда же взялась такая напасть? Я и на это нашёл ответ! Мария с матерью приготовили всем согревающие напитки, но глинтвейн мадам Гермии выпила Белл, а кофе, предназначенное Белл, выпила мадам Гермия. Понимаешь?

— Но зачем им было вызывать странную болезнь у Беллоны, если они вообще намеривались убить её?

— Этого я понять не в силах. Я спросил об этом у Мари, но она лишь рассмеялась мне в лицо.

— Господи, они просто животные, звери. Нужно арестовать мадам Оливию!

— Как? У нас ни одной улики, ни одного свидетеля, а дела Белл и короля так шатки, что мы не можем сейчас от их имени брать под стражу того и этого. Если бы нам удалось найти того мужчину… но мы представления не имеем, где его искать и кто это может быть…

— Ты прав, Берни, как всегда прав. А что насчёт покушения на охоте? Опять тот мужчина?

— Нет, нож кидала сама Мари. Не делай таких глаз, она прекрасно владеет кинжалом. Это тебе подтвердит Бенвор. Когда он бросил её, она однажды зарядила в него ножом от обиды. Его спасла чистая случайность и его превосходная реакция, на то он и работает в тайной полиции его величества.

— Но, почему он, зная всё это, не арестовал её раньше, когда она ещё не пропала? И нож, сам нож ведь был из сервиза Мартина Бенка! Как это объяснить?

— Нож она взяла в павильоне перед охотой, там ведь были накрыты столы. А Бенвор, он не воспринимал её всерьёз, принимая за взбалмошную женщину, которая поддаётся истерике только от отчаяния, вызванного неудавшимся романом. Да и я сам долго не мог обосновать всё логически, а когда смог и доказал ему – было уже поздно, Карлеали потеряли свою беспрекословную власть, а сама эрцгерцогиня исчезла. Но как же меня тревожит это её исчезновение! Как я боюсь, что она притаилась где-то, и выжидает очередную удобную ситуацию.

— Я теперь тоже этого боюсь, катастрофически! – заволновался рыцарь.

— Невидимый враг – самый опасный. Мы должны подключить всю возможную стражу для охраны её высочества Беллоны. Теперь, когда она должна стать королевой, зависть и ненависть Марии только усилятся в два раза. Я уже подключил Бенвора и его сыщиков, а твоё дело проинструктировать орден. Они главная защита Белл, поэтому должны быть предупреждены прежде всех остальных.

— Я сделаю всё, что в моих силах. Я сам, лично, не буду отходить от Белл далеко ни днём, ни ночью.

— Не покажется ли это странным её жениху? – усмехнулся виконт.

— Мне всё равно, что ему там покажется, но я не дам Белл в обиду. Если с ней что-нибудь случится, будь уверен, я уничтожу человека, причинившего ей вред.

— А с виду не скажешь, что ты можешь быть таким яростным! Как поступим с самой Белл? Расскажем ей?

— Ха! Теперь это вдвойне сложно. Белл не станет верить моим словам, она прекрасно видела мои чувства и подумает, что я наговариваю их от обиды. Нет, нам предстоит по-прежнему держать это от неё в секрете.

Глава XIII

Робин Третий, по обычаю, стоял на балконе, выходящем на площадь Фонтанов, и принимал поздравления народа в виде ликующих криков. Почти весь город собрался посмотреть на финальный фейерверк. Но всех кроме великолепного зрелища ждал и сюрприз от короля. Он вывел вместе с собой дочь и принца Лукаса. Она была в небесно-голубом платье с золотыми оборками и кружевной золотистой шалью, накинутой на плечи; он был в белоснежном камзоле с поднятым воротом и голубым плащом. Они оба являли образец красоты и толпа ещё больше начала радостно шуметь, когда монарх объявил, что принцесса вскоре выйдет замуж за этого юношу, который отказался ради неё от престола в Голубом квазаре. Такие слова произвели впечатление на всех без исключения. К Беллоне теперь присматривались ещё сильнее и смотрели на неё со смесью удивления и уважения. Корыстные люди и властолюбцы не могли понять, что можно найти в молоденькой девушке, хоть бы и дочери короля, такого, что ради неё можно было отказаться от короны? Лукас выглядел победителем, хотя его мать, стоявшая позади, готова была провалиться на месте или, по крайней мере, заткнуть уши, чтобы не слышать позорного в её понимании заявления.