Книга Амазонка бросает вызов, страница 65 – Юлия Чеснокова

— Да-да, конечно, — пошла за ним я, но он остановился, обратившись к Чонгуку с расстояния:

— Я в выходные уезжаю, ты позанимаешься с Чонён следующую неделю? — Я едва не вспотела от одной этой мысли. Мой личный инструктор — Чонгук, и все, казавшиеся мне до этих пор безобидными захваты и упражнения, приобрели сакральный, эротический смысл.

— Я? — болезненно поморщившись, Чонгук захромал к нам, сгибая ногу в колене ещё сильнее, чем когда я его впервые увидела. — Я же не долечился, я не смогу, Чим.

— Да просто будешь показывать ей, как и что, контролировать и слегка направлять. Чтобы не пропускать много времени и привычка вырабатывалась…

— А как же моя бабушка? Кто с ней будет сидеть?

— Какая…

— Бабуля моя, бабулечка, Чим, ты что? Как есть её фирменный минтай, так ты всегда вспоминал, а как о ней надо заботиться после выписки из больницы, так ты забыл? — Чимин протяжно посмотрел на него, после чего выдал:

— Ладно, потом поговорим.

Мы вышли из зала и направились к лестнице на второй этаж.

— Ответственный внук, — заметила я. — Так нежно говорит о бабушке, редко такое встретишь.

— Угу.

— Далеко уезжаешь?

— Да, на соревнования за границу.

— Здорово! — оценила я, представив перелёты, путешествия в новые места, знакомство с огромным миром, номера разных гостиниц, чемпионаты; как всё-таки тянул меня такой же род занятий! Или образ жизни? Одно с другим нераздельно, но гастролировать с концертами я бы не хотела, а вот разъезжать по причине соревнований — с удовольствием. — Чимин, если не секрет, ты нормально зарабатываешь всем этим?

— На жизнь хватает, а что?

— Ты спрашивал меня, кем я хотела бы стать, и я подумала, а могла бы я заниматься тем же самым? — Чимин остановился в коридоре, не доходя до нашего малого зала и, положив руку мне на плечо, доброжелательно улыбнулся.

— Ты уверена?

— Я не смогла придумать больше ничего, что меня бы влекло и интересовало.

— Только поэтому? Или ещё что-то? Ты говорила, что цель твоего обучения сейчас — навалять конкретному человеку.

— Да, но… мне нравится драться, нравится ощущать, что я могу быть ловкой, быстрой, сильной, испытывать предел своих физических возможностей. Азарт и адреналин — это как наркотик, пожалуй, к ним привыкаешь и хочешь всегда получать порцию.

— А если бы это было опасно, допустим? Ты бы стала драться, если бы знала, что можешь себе что-то сломать?

— Травмы — естественное дело, я столько раз получала растяжения или синяки!

— А если бы опасность была более серьёзной? — Чимин стоял у двери, и мы всё ещё не заходили, сойдя на шепот, почему-то. Я не успела заметить, когда мы заговорили столь тихо, но не могла нарушить немого сговора и повысить голос, который в пустынных стенах заиграл бы эхом.

— Например?

— Если бы, скажем, от победы зависела жизнь? — Я невольно отстранилась назад, как от удара, хотя толчок был незримый, мысленный. Биться насмерть? Чимин говорит об этом? Но зачем? Проверяет мою отчаянность и моё упорство? Я никогда не размышляла о настолько серьёзных драках, и теперь не смогла ответить.

— Не знаю, мне надо подумать…

— Подумай, — поддержал эту идею Чимин, — только не забудь мне сказать, к какому выводу пришла. Мне любопытно.

Я пообещала и прошла в раздевалку, но там моей головой завладели совсем другие загадки, например, дают ли буддийские монахи обет безбрачия, и обязывает ли к чему-то подобному Чонгука его община?