Книга Амазонка бросает вызов, страница 399 – Юлия Чеснокова

— Если это всё держится в секрете, откуда вы знаете, что там происходит?

— Когда закончишь обучение здесь, — улыбнулся Чимин, — тебе многое ещё расскажут, но не сейчас.

— Эх, — сдалась я, не настаивая, — вот так всегда, самое интересное — потом.

— Самое вкусное тоже всегда подают на десерт, так во всём в жизни.

— А я не любительница сладкого, — пожала я плечами, — мне всегда больше нравилось захавать супчик и рис со свининой, солёной, да поострее.

— Чонён, ты вообще нонсенс, — заверил меня товарищ, потрепав за плечо.

— Иногда быть нонсенсом — очень хреново, трудно найти себя. Но я стараюсь.

— И, поверь мне, у тебя получается. Как по мне, Тигриный лог — одно из самых лучших мест на земле, и ты попала сюда, хотя вообще-то для девушек это запрещено, только если они не ранены или беззащитны. В древности тоже бывала практика гостеприимства, когда женщины попадали сюда, чтобы укрыться от каких-то бед, преследований или нищеты, им давали кров, они занимались тут хозяйством, как Элия и Заринэ. Но вот так, как ты…

— А как же серебряные? Мастер Ли говорит, что они существовали, скорее всего. Знаешь о них какую-нибудь легенду?

— Ничего конкретного не читал. Честно говоря, в моём представлении серебряные были кем-то вроде наших девушек в «Пятнице», — засмеялся он, — не столько воительницы, сколько искусно умеющие обезвреживать врага женскими чарами. Красивые, хитрые, опасные.

— Но ведь по сути они — проститутки, — не удержалась я, вспомнив Сану, не в силах никак избавиться от неприязни к ней. Объективно понимая, что она красивая и ничего плохого мне не делала, сквозь призму интереса к Чонгуку я не могла воспринимать её по-доброму. — Разве это достойные спутницы благородным воинам?

— Благородные воины, по сути своей, безжалостные убийцы, — хмыкнул Чимин, — разве это не более ужасный порок, чем торговля телом? Но и мы убиваем не ради себя, и они спят с мужчинами не ради богатства.

— Я бы не смогла так, — покачала я головой.

— А кто-то не способен выстрелить в человека. Каждому своё, Чонён, — поднялся Чимин. — Давай, у нас ещё полчаса, успею надрать тебе… в смысле, уложить… Господи, почему мне при тебе кажется неправильным всё, что я обычно говорю ученикам-мальчишкам?

— Да всё в порядке, я тебя поняла, — засмеялась я, вспомнив, как сама думала о кинутой палке или чем-то подобном, и мне это тоже казалось неприличным и двояким. — Но мы ещё посмотрим, как быстро ты со мной справишься! — наивно взъерепенилась я. До конца занятия Чимин умудрился одержать победу восемь раз, а я — ни одного.

Со звуком гонга все потянулись к столовой. Пища, не жирная, без специй и всегда не сильно горячая, постоянно держала меня в состоянии лёгкого голода. Стряпня Чжихё, домашняя, всегда только-только с плиты, разбаловала меня, и, наверное, самое тяжёлое, что для меня тут было — это меню, однако всё равно, за неимением выбора, я спешила наесться хоть чем-нибудь. Привычные к постным и тёплым блюдам адепты ели с большим удовольствием и никогда не жаловались на отсутствие мяса, соли или сахара на столе. Заринэ иногда пекла рисовые пирожки с начинкой из сладкой фасоли или сухофруктов, и они кое-как компенсировали отсутствие настоящих сладостей, хотя я-то по ним не страдала, я больше любила солёное и острое, как и сказала Чимину, а этого тут не было вообще.