Книга Амазонка бросает вызов, страница 279 – Юлия Чеснокова

— Доброе утро, — поздоровалась она, и, усадив сыновей, одного рядом, а другого себе на колени, принялась их кормить. Элия с улыбкой поглядывала на детей, перемигиваясь со старшим, собранным и серьёзным мальчуганом.

— Хо, познакомься с нашими новыми монастырскими сестрами. Это Чонён, а это Джоанна. Представься им.

— Хо, — произнёс он своё имя и уткнулся в тарелку.

— Мам! — звонко хотел что-то сказать или попросить младший, но Зарине моментально шикнула:

— Тихо! Нельзя шуметь, — и заняла его рисовой кашей. С набитым ртом, он разочаровано замолк. Я ему улыбнулась через стол.

— А этого озорника как у нас звать, а?

— Шер, — погладила его по голове Элия, — или Шерхан. За ним нужен глаз да глаз, да, мелкий бесенёнок?

Я отвлеклась на столовую. Кухню с огромной печкой от помещения со столами отгораживали только такие же столы, делящие пространство на два. Там, за ними, виднелись огромные котлы и чаны, приспособленные для готовки сразу на десятки человек. На стенах висели веники с травами, на полках стопками стояли чашки и тарелки, на полу — вёдра с водой, над некоторыми навесные умывальники, предназначенные для мытья посуды и того, чтобы помыть руки. Умывальник висел и при входе, к еде допускались только с чистыми руками. Вертя головой, я заметила, что соседний столик занимают самые старшие из всех присутствующих: Чимин, Чонгук, мужчина в возрасте, и ещё какой-то круглолицый парень. Скованная, что мне не было свойственно, я надеялась, что моё лицо не излучает чего-то вроде «спасите, помогите, аааа!». Ну, да, перевес в пользу тестостерона немного сильнее, чем мне было привычно, но это же не катастрофично?

— А мужчина за вами — он кто? — шепотом спросила я у Элии.

— Это мастер Ли, преподаватель теории.

— Он очень мудрый, — вставила Джоанна и, поняв нелогичность своего заявления, обосновала: — Папа всегда так говорил, я, конечно, сама с ним не знакома.

Я больше не стала задавать вопросы, поняв, что приличия монастыря не одобряют болтовню во время еды. Но иногда гул в зале нарастал, из тех, источник которого не найти, просто ребят прорывало и они, надеясь затеряться среди других, срывались на шепоточки, а в совокупности это становилось заметно. Тогда распрямлялась спина Чонгука, он окидывал взглядом столовую, и уровень шума как-то автоматически стихал. Судя по всему, он тут был крутым авторитетом. Его боялись? Странно, разве он не миролюбивый бхикшу? Видя, что я то и дело кошусь на столик с самыми старшими, Элия наклонилась и тихо мне сказала:

— Это уголок мастеров. Там всегда сидят самые уважаемые, учителя, старшие.

— Чимин и Чонгук уже учителя?

— У них уже таны^[49], кажется, седьмые, по уровню они мастера, но преподают редко, потому что тут редко бывают.

Доевшие адепты и ученики сидели тихо и не уходили, пока не поднялись эти самые уважаемые, и не стали расходиться. Тогда, наконец, ожили разговоры, смех, движения. Элия шустро поднялась, схватив поднос:

— Пойду кормить дедулю и Мингю, они сюда не ходят.

Я встала, ожидая распоряжений. К нам подошли Чонгук с Чимином, подведя и того круглолицего парня, что сидел с ними. С интересом оглядев его, я наткнулась на отсутствие правой руки, и у меня с сожалением сжалось сердце. Ещё вчера рассуждая о том, что золотые могут быть злом, я увидела наглядное последствие того, что с ними может случиться и чем они рискуют.