Книга Амазонка бросает вызов, страница 252 – Юлия Чеснокова

— А ты хочешь всё и сразу — вот это и есть эгоизм! — Чжунэ рванул к двери, и даже взялся за ручку. Но остановился.

— Как… как ты узнала о свадьбе?

— Дахён сказала, — бросила я. Чжунэ напряг память, сдвинув брови. — Моя одноклассница, влюбленная в тебя по уши, твой сталкер, — разъяснила я, не зная, видел он когда-нибудь сестру Ильхуна или нет? — Какое это имеет значение, Чжунэ? Ты обманул меня, и я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

Поджав губы, кивнув, он вышел. Я услышала хлопок входной двери и обмякла. Организм будто развалился на части. Я сомкнула веки и спрятала лицо в ладонях. Всё будет хорошо, всё будет хорошо, он всего лишь первая попытка, вокруг куча других парней. Да только нужны ли они будут после того, как повстречалась с Ку Чжунэ?

— Чонён? — Я убрала руки и посмотрела на Сынён, вошедшую с большой кружкой. — Какао с зефирками. Не по сезону, но вкусно, — похвалила она мне принесённое и поставила поближе ко мне, на тумбочку у кровати, после чего села рядом со мной. — Поругались?

— Расстались, — безлико промолвила я. Сынён не стала громко изумляться и реагировать, осталась сидеть, как сидела. Я покосилась на неё. — Скажешь, что я дура, которая упустила миллионера? Что можно было закрыть глаза на недостатки ради его кошелька?

— Ох, дорогая, — с укоризной похлопала по ладони меня сестра, — если он нанёс тебе душевную рану, я бы сама посоветовала тебе его послать подальше.

Я выдержала минутную тишину и, внезапно, как пинком в грудь, который вышиб пробку, была ударена рыданьями. Завыв и бросившись на подушку, чтобы спрятаться в ней ото всех, и спрятать свою слабость, я глухо проорала в плотность наволочки, обтянувшей бамбуковые волокна:

— Я люблю его, люблю, люблю!

Сынён пробыла со мной до позднего вечера, успокоив, расшевелив, заставив выбраться из постели. Она стала моим пресс-секретарём, объяснившимся по телефону с учителями и школьной администрацией. Опека надо мной, несовершеннолетней, была закреплена за ней, поэтому она заверила, что прогулы мои обоснованы, что я приболела, и вряд ли уже появлюсь до конца полугодия, да и что там осталось? Два дня. Сынён заказала пиццу, кимбапы, накормила меня, пообещала приехать завтра в обед и отчалила. Я едва удержала себя от того, чтобы вернуться в постель и продолжать тухнуть. Заставляла себя ходить по квартире, придумывая, чем себя занять? Что лучше всего займёт мысли? Я выплакалась до какого-то опустошения, но пережитое не могло исчезнуть из памяти. Посмотрев с полчаса телевизор, я выключила его, и продолжила неприкаянно бродить. На что отвлечься? Бездействие меня погубит, но вернуться в школу на оставшиеся два дня мне не под силу. Неужели я всё-таки слабачка, мямля и обычная девчонка, которая никогда не смогла бы спасать мир и защищать его от зла, потому что даже себя спасти и защитить не может? Ещё в мае я думала так, что сердцу можно приказать, что «любовь зла — полюбишь и козла» — это оправдание лентяев и рохлей, тщедушных и безвольных, и вот, оказалась одной из них. Нет, не должно быть так. Я смогу забыть о Чжунэ! Я забуду даже его имя, я пойду дальше, будто и не встречала его на своём пути, надо только отмотать назад немножко, отреставрировать весну, те дни, в которые я считала его негодяем. Нужно воссоздать ту обстановку, в которой я жила до встречи с ним. Позвать друзей. Да! Югём и Джуниор помогут, они всегда были рядом. Только как теперь смотреть в глаза Джуниору? Его взгляд постоянно будет напоминать о моём промахе, даже если Чжинён не попрекнёт и словом, а он не попрекнёт.