Книга Амазонка бросает вызов, страница 246 – Юлия Чеснокова

Но последняя учебная неделя всё же наступила тянущимся и надоедливым понедельником. С субботы я только и думала о ней, вспоминала её, осмысляла сказанное мне Чжунэ, но в меньшей степени чем то, как хорошо нам было вместе. Ощущения и эмоции перевесили смысл беседы. Ну и что с того, что мы никогда не поженимся? Я ещё в июне осознала, что не по мне все эти белые платья и церемонии. Пожалуй, так даже удачнее выходило, и мне не придётся видеть напыщенные лица родителей Чжунэ, которые мне заочно не нравились. Да, я принимаю всё таким, какое оно есть, и не вижу в этом никаких сложностей. Неужели Чжунэ видит? Сомневаюсь, что он сам сторонник соблюдения традиций, наверное, он переживал за моё отношение к этому вопросу, вот и не знал, как подойти к признанию. К слову о признаниях, его-то я так и не дождалась, но я чувствовала, что он влюблён в меня, разве женское сердце может обмануться? Ну, моё ещё не совсем женское, так, девичье, но не в том дело. Ку Чжунэ, каким его знали все, был со мной совсем другим, хотя и я сама с ним становилась немного другой. Разве перемены в нас не признак серьёзного чувства? Я ещё ни в одно лето не была такой счастливой. Впрочем, по сравнению с прошлым, в которое мы ещё толком не отошли от гибели родителей, это само по себе бы было лучше, но с Чжунэ оно стало… волшебным? Куда же всё-таки нам поехать в августе? Будет здорово улететь подальше и от его высокосветского круга, и от моих товарищей-критиков. Оторваться от всего и всех, забыть о проблемах до второго учебного полугодия, а там уж подумаю и об экзаменах, и о своих планах после школы. Конечно, за борьбу возьмусь с прежней прытью. Завтра у Чимина попрошу набросать мне какой-нибудь курс на четыре недели, чтобы выполнять упражнения и подготовиться к более сложным тренировкам. Думая об этом, я вошла в женский туалет. Кончился первый урок, а я его едва слушала.

У дальней кабинки, уткнувшись в стенку, стояла Дахён, но я не обратила на неё внимание, и только когда вошла по малой нужде и закрылась, услышала, что она всхлипывает. Быстро сделав своё дело, я сдёрнула воду, и, выйдя к раковинам, опять на неё покосилась. Она на самом деле плакала, сжимая что-то в руках. Я включила воду, потёрла под нею ладони, высушила их. Две девчонки вошли поправить макияж, но я подождала, когда они выйдут, не решаясь уйти и оставить одноклассницу в одиночестве. Что с ней случилось? Обидел кто-то? Всегда хихикающую, жизнерадостную и болтливую Дахён? Я была закалённым фронтовиком обид и насмешек, поэтому могла бы поддержать её лучше, чем кто-либо другой. Я подошла к ней и положила ладонь на плечо.

— Дахён? Что случилось? — Она хныкала, не поворачиваясь, приподнимая руки, чтобы вытереть о них мокрые глаза и щёки. — Дахён, что произошло? Обидел кто? Давай разберёмся!

— Н-нет… не-е-ет… — проблеяла она сквозь рыдания. Я применила силу, развернув её и прижав к себе, погладила по голове. Иногда людям просто нужно человеческое тепло, чтобы успокоиться.

— Ну, если нет повода для расстройства, то незачем и плакать, да? — неумело попыталась я выступить в роли психолога. А если у неё дома что-то случилось? А если с близкими что?

— Е-есть… причи-и-ина-а… — провыла она мне в грудь, будучи пониже, да ещё и на подгибающихся ногах. — Чжунэ-э… — проныла она, и у меня ёкнуло сердце. Господи, он-то здесь причём? Ах да, Дахён любит его до умопомрачения.