Книга Амазонка бросает вызов, страница 241 – Юлия Чеснокова

— Свободно, — несмело улыбнулась я, покинув ванную. Молодой человек прошёл мимо меня, глазами съедая на ходу. Теперь закрылся он, вода вновь включилась. Телефон провибрировал в моей ладони. Я открыла новое сообщение от Чимина: «Так что случилось-то?». Помявшись, я решила признаться честно: «Я не знаю, стоит ли это делать. Посоветуй». Пауза затягивалась, и мне стало тревожно, что я не получу совета до того, как появится Чжунэ. Я ушла подальше, в его спальню, встав у окна. Вибрация заставила меня вздрогнуть. «Как говорит Ви, — писал Чимин, — ты же помнишь Ви? — Трудно забыть парня, уснувшего под стриптиз Минатозаки Саны! — Прежде, чем что-либо совершить, представь, что рассказываешь об этом своей матери. Если становится стыдно — не делай». Я вспомнила нашу покойную маму, и на глазах чуть не выступили слёзы. Было бы мне стыдно рассказать ей о том, как выпившая, из ночного клуба я поехала к парню, переспавшим с половиной Сеула, и дала ему себя лишить девственности? Да, мне было бы жутко стыдно. И перед моей исполняющей обязанности мамы Чжихё мне стыдно даже за отношения с Чжунэ. Так что же… Я набрала текст: «А если о сексе в принципе неудобно говорить с матерью? Что же, не заниматься им вообще?» — и отправила его Чимину. «Неудобно говорить — одно, стыдно признаться — другое». Я не заметила, когда перестала шуметь вода, поэтому обернулась уже на появление Чжунэ в спальне. Он был в одних белоснежных боксерах, белоснежных настолько, что слепило глаза на фоне его чуть смуглого тела.

— Переписываешься с кем-то? — с недовольным удивлением поинтересовался он.

— Нет, развлекала себя игрушкой, пока была одна, — отключила я мобильный и отложила в сторону. Да, я противница лжи, но и не сторонница ревнивых разборок в ответственные и романтические моменты жизни. Чжунэ двинулся по направлению ко мне. Я шагнула к кровати, сбив его какой-то замысел, и он тоже взял правее, понимая так, что нужно вдвоём туда лечь. Но я не забралась в постель, так и оставшись стоять. Чжунэ вернул прежний маршрут и подошёл осторожно ко мне. Я делала всё возможное, чтобы смотреть ему в глаза, только в глаза и никуда не ниже. Столько раз забираясь ладонями под его футболки, я не могла представить, как коснуться его сейчас, стоящего передо мной, почти полностью обнажённого. Он опустил взгляд на мои плечи, поднял руку и осторожно погладил одно.

— Может, виски выпьем? Я бы выпил.

— Нет, не хочу, чтобы мы были пьяные. И тебя пьяного не надо, — отвергла я его предложение. Что же делать, что делать? Да, признаваться было бы стыдно, но, зная маму и Чжихё, я зуб даю, что они бы поняли, простили и не стали осуждать, признайся я, что влюблена, что мы любим друг друга с тем, с кем это сделали. Хотя, мы с Чжунэ ни разу не признавались в чувствах, он не говорил мне, что любит меня. Произнеси он это сейчас, прибавилось бы у меня храбрости? Чжунэ деликатно поцеловал меня, не углубляясь сильно в поцелуй, но я всё равно закрыла веки, волнуясь и начиная трястись. Я не трусиха, я не испугаюсь! Чего бояться-то? Удовольствия и удовлетворения? Взрослой жизни? Почему все так навязчиво прокладывают параллель между физическим контактом и моральной привязанностью? Разве это не из разных областей, разве логично и закономерно испытав что-то телом получить духовный переворот? Чжунэ взял меня за плечи, и я вспомнила о разговоре с Сынён, открыв глаза. — У тебя есть презерватив? — спросила я его прямо в лицо, и пронаблюдала, как расплывается лёгкий румянец на его щеках. Парень неловко огляделся, ища и найдя взором тумбочку у кровати.