Книга Амазонка бросает вызов, страница 208 – Юлия Чеснокова

— Что? Чонён, это правда? — Я уговаривала себя открыть рот и заговорить. Куда подевалась моя смелость? — Это правда, Чонён? — с напором повторил Джуниор.

— Да, — промямлила я.

— Слышал? — хмыкнул Чжунэ и отошёл с прохода, кивнув на выход Джуниору. — Прошу, тебе пора.

— Чонён… — ошарашенный, не слушающий Чжунэ, обратился ко мне друг. — Но как же… ты же… ты же сама говорила… не помнишь, разве? — Я молчала. Мне делалось плохо, очень плохо. — Ты же… это же Чжунэ, Чонён!

— Да, я он самый, — поторапливал молодой человек соперника удалиться, — и у меня вообще есть вопросы, какого чёрта ты ошиваешься дома у моей девушки?

— Чонён, он же с тобой поиграет и бросит, он же всё тот же, ты что, не видишь? Чонён! — тронул меня за плечо Чжинён, встряхнув. Я подняла лицо, посмотрев на него.

— Может, я сама его брошу? Откуда знать, что будет, — продолжала неуместно вставлять легкомысленные замечания я.

— Не смешно, — прокомментировал Чжунэ.

— Одумайся, — попросил меня Чжинён. Я спрятала под ресницами глаза. Он вздохнул глубоко, тяжко и ранено. — Давно?

— Недели две… я хотела сказать… Но не знала как. До сих пор не знаю, ведь надо объяснить, а у меня нет слов…

— Югём знает?

— Нет, и, пожалуйста, не говори ему пока…я сама… когда соберусь с силами и мыслями.

— Могла бы не просить, — стянул поочередно за пальцы резиновые перчатки Чжинён и положил их возле бургера. — Я не склонен болтать о чужой личной жизни. — Слово «чужой» он подчеркнул так холодно и резко, что я ощутила его сталью в сердце. Джуниор сунул ноги в свои кеды и, размазавшись по противоположной от Чжунэ стенке, боясь задеть его, как чумного, вышел из квартиры. Возникла звенящая тишина.

— Вот и молодец, что свалил, — хмыкнул Чжунэ, когда того и след простыл. Он посмотрел на меня. — Когда ты уже прекратишь приводить к себе этот сброд, Чонён, это…

— Уйди! — сорвалась я, крикнув. Он онемел. — И ты уйди! — стукнула я его по плечу, причем весомо, наверняка до синяка. — Уходи отсюда! — яростно повторила я, начав выпихивать его руками за порог.

— Чонён! — попытался он сопротивляться, но видел, что я от этого только сильнее злюсь, поэтому стал отступать.

— Уходи, уходи! — повторяла я, выгоняя его. На секунду остановилась и выхватила букет из его рук. — Цветы отдай! Ты же выбросишь их, дурак! Жалко! — И я захлопнула за ним дверь, сев на пол в обнимку с шикарными, прекрасно пахнущими розами.

Я не могла себе позволить позвонить или написать Джуниору. Стыд съедал меня заживо. Поучающей и морализаторствующей перепёлкой я бегала вокруг него с Югёмом и Чжунэ, как с писаной торбой, оговаривала последнего, кляла, на чём свет стоит, находила в Джуниоре взаимопонимание и всегда, всегда доверялась ему. Он хотел со мной встречаться, признавался в любви, заботился обо мне и никогда не обманывал. Никогда не встречался с другими девушками с тех пор, как я его впервые поцеловала. И вот, чем я ему ответила. Выбрала Чжунэ, потому что… что? У него смазливое личико и толстый кошелек? Так подумает Чжинён. Я ненавидела себя.

Само собой, Джуниор тоже мне не звонил. И позвонит ли когда-нибудь теперь? Они с Югёмом оставались со мной всегда, даже после свадьбы Чжихё они были тем осколком детства, который не позволил мне унывать. Я любила их сестринской любовью, очень любила, но, кажется, и это я теряю — их безоговорочную и надёжную поддержку, их несомненное присутствие. Чжунэ нанёс по нашей дружбе сокрушительный удар, и с ним мне не хотелось пока разговаривать.