Книга Амазонка бросает вызов, страница 158 – Юлия Чеснокова

— Пока не знаю, может быть, стану больше времени уделять друзьям, или учёбе. Хотя впереди каникулы, какая учёба? Страшно представить, что друзья разъедутся, никаких дел не будет, а я останусь торчать одна в квартире! Сынён в любом случае подолгу в ней сидеть не будет.

— Что ж, ты бы тогда тоже могла куда-нибудь съездить… ты же хотела лучше изучить борьбу? Я бы мог взять тебя как-нибудь с собой, в школы боевых искусств в Китае, Непале, Индии… — Я округлила глаза, восторженно принимая эту идею. Чимин это заметил: — Ты «за»?

— О, было бы здорово! Я бы очень хотела! Школы боевых искусств… — прошептала я, но тотчас подозрительно уточнила: — Это монастыри?

— В большинстве своём — да, — не стал отрицать Чимин. Он посмотрел мне в глаза, и понял мои мысли. — Чонён… Чонгук монах, это так…

— К чему ты сейчас о нём?

— Да ладно тебе, всё же очевидно! — Я немного растерялась и пристыдилась.

— Серьёзно?

— Такое трудно не заметить. — Я замолчала. Чимин продолжил: — У него монастырское воспитание, но не в строгом понимании буддизма. В целом это больше была именно школа боевых искусств, а религиозность — дело добровольное. И Чонгук выбрал её, понимаешь? Он очень увлечен этими принципами — своими принципами.

— Он говорил о духовных наставниках…

— Да, есть учителя, а есть и примеры для подражания. Мастер, которым восхищается Чонгук — особенный человек, Чонён, пропитанный отказом от всего мирского, и ему в некотором роде приносит страдание вынужденное физическое участие в простых радостях жизни. Чонгук до этого не дошёл, и не знаю, дойдёт ли? Вряд ли, но он сложный человек. Даже для нас, друзей, он сложная натура. С ним можно поговорить о предназначении в жизни, доблести, тхэквондо или кунг-фу, с ним даже можно часами говорить о китайской философии, но ты не дождёшься от Чонгука пустой болтовни, простого разговора по душам, или шуточек, как с Шугой, ну, ты видела.

— Да, Шуга ваш — это нечто, — улыбнулась я.

— Ты молодая девчонка, Чонён, тебе надо похватать кое-чего от жизни, как мне кажется. Наслаждаться ею, как ты сама говорила, пробовать то, чего ещё не пробовала. У Чонгука это всё было, поверь мне, — подмигнул мне Чимин, — и сейчас он вышел на новый уровень, кто знает, и ты когда-нибудь найдёшь для себя новый путь? А, может, и нет. Люди разные. Но твердолобость Чонгука несокрушима. Это тот тип характера… не скажу, что действующий из противоречия, но для них попытки подточить их выдержку служат лишь укреплением её же. Ты пытаешься сбить его, а он ещё сильнее убеждается, что поступает верно, потому что есть чему противостоять. Характер борца и воина. Такие либо никогда не изменяют своего мнения, либо изменяют его непроизвольно и независимо от чего-либо, по собственному наитию. Просто приходят к этому сами.

Я выслушала Чимина очень внимательно. Он был хорошим другом Чонгука, и доброжелательным парнем. У меня не было причин не послушать его, не прислушаться к нему. Интуитивно я понимала, что всё так и есть, и я ничего не смогу сделать с убеждением Чонгука в том, что я ему не пара. Что вообще ему не нужна пара. Особенно, если Чимин утверждает, что в ранней молодости у него уже бывало многое, то, конечно, интереса к этому будет поменьше, чем у меня. Чимин прав, мы на разных уровнях с Чонгуком. Возможно, роль играет даже то, что я намного хуже дерусь. А если бы я стала равной Чонгуку в искусстве сражений, он бы взглянул на меня иначе? Если я хочу сравниться с ним, то это очень долгий путь… не на недели или месяцы, а годы. Я встала со скамейки.