Книга Амазонка бросает вызов, страница 148 – Юлия Чеснокова

Звуки тревожного гонга умолкли, шестеро в алых кимоно отступились, на них упал свет шести ослепительных прожекторов, и они, будто сгорая от этого света, начали срывать с себя одежды. Много времени это не заняло, и вот, полуобнажённые, в коротких прозрачных красных платьицах, они застыли в ожидании. Грянула электрогитара, заиграли ноты незнакомой мне современной песни. Кто-то позади узнал её и сказал:

— Чёрт, обожаю эту вещь!

Зонт стал подниматься и, вырастая вместе с ним, держа его раскрытым над головой, встала Сана. На шпильках — серебряные босоножки были восхитительны, — в белой мужской рубашке, едва закрывающей бёдра. С потолка полилась вода, и девушка, посмотрев наверх, закрыла зонт и отбросила его, сразу же начав промокать. Взявшись за сдерживающую волосы шпильку, она распустила их, встряхнув роскошной волной прядей. Вода струилась по рубашке, облепляя тело, но становящаяся прозрачной ткань показывала, что под ней есть чёрное нижнее бельё. И теперь, наконец, Сана стала танцевать. По-настоящему, по-современному, эротично, дерзко и динамично. Если у меня перехватило дыхание, что было говорить о мужчинах?

— Будда, я сейчас кончу, — откровенно сказал Хосок.

— Не ты один, — едва шевеля ртом, присоединился Чимин. Сольджун кусал губы, но ничего не говорил.

Девушки в красном за спиной Саны служили подтанцовкой, они как бы обрамляли ту, что сияла ярче всех. На них никто толком и не смотрел, поэтому мало кто заметил, кто из них и когда вынес на подиум стул. Сана подключила его к своему танцу, но, не прошло и нескольких секунд, как она, развернувшись к нашему столику, целенаправленно уставилась на Намджуна и кошачьей, неповторимой походкой стала красться сюда, к нам. Её шаги приближались, она спустилась с возвышения и подошла к столику, прожигая глазами Намджуна. Хосок закрыл его рукой, готовый навалиться, чтобы тот даже не думал встать:

— Его нельзя, Сана, он вот-вот женится, и здесь присутствует родственница его невесты. Я готов пожертвовать собой, возьми меня! — Не отведя хитрого, возбуждающего, коварного и опасного взора, с лисьей улыбкой, японка с лёгким акцентом произнесла:

— Я знаю, кто из вас всегда свободен…

И, начав отступать, она взяла за руку Чонгука, потянув его за собой и только тогда посмотрев на него. Я едва не поднялась следом, чтобы поймать его и оставить на месте. Нет, нет, нет! Так не честно! Так нельзя! У меня нет никаких шансов по сравнению с этой красавицей, владеющей искусительным талантом гейш. Нет, только не Чонгука! Почему его? Пусть сидит дальше, кому он мешал?

Но Чонгук не сопротивлялся, а пошёл за ней, поднялся на подиум, и был усажен на стул. Сана продолжила танцевать вокруг него, пока играла песня, почти успевшая понравиться и мне, если бы не это всё, разворачивающееся под неё перед моими глазами… «Если бы ты знал, что я воображаю в своих мыслях, ты бы пошёл со мной? Пошёл?»^[28] — пела тем временем исполнительница. Сана покрутилась возле Чонгука, сидевшего лицом к залу, а потом, широко расставив ноги, оседлала его, явив зрителям спину. Парни начали свистеть и улюлюкать. Я стискивала кулаки и скрипела зубами. Крутанув головой, она скользнула по Чонгуку длинными влажными волосами. Дождь с потолка к тому времени кончился, но капли с её локонов намочили лицо и шею молодого человека. Он не двигался, наблюдая за её действиями, шевелились только его глаза, прохаживающиеся по девушке, сидевшей на нём.