Книга Полтора метра счастья, страница 119 – Юлия Чеснокова

Через две мучительных недели страхов и ожиданий жизнь Сандры перестала вызывать опасения. Препараты, привезенные Джереми, вызвали улучшения почти сразу, но пришлось подождать, чтобы убедиться и закрепить результат. Дэниэл скорее забрал жену с дочерью домой и я, выждав пару дней, навестила их. Херин похудела и стала ещё более мягкой, осторожной и трепещущей до маниакальности. Она постоянно проверяла окна и форточки, чтобы не было сквозняков, по десять раз кипятила и стерилизовала всё, что попадало в пределы досягаемости Сандры, не выпускала её из поля зрения. Детям с нефротическими синдромами нельзя было болеть и цеплять инфекции, потому что они очень быстро приводили к осложнениям, и лечились намного труднее, чем у обычных детишек. Бомми на фоне всего этого выглядела инородным телом, довольным и жизнерадостным. Но материнских глаз Рин хватало на всех, и старшая не была заброшена и предоставлена самой себе. Она всегда сидела тут же, возилась с карандашами, следила, как мама готовит или катала машинки под ногами. Плюшевые мишки и зверята быстро ей наскучили, поэтому новая страсть – машинки, занимала её с головой. Я так и хотела попросить Бомми к нам ещё на недельку, но понимала, что Рин соскучилась по ней, и не могла забрать эту хохочущую отдушину родителей.

Дэн взбодрился, и, наконец-то, выспался. Мне стало намного спокойнее, когда я видела возвращающегося к нам прежнего Дэна, шутящего и острившего тут и там. А вот отчего мне было неспокойно, так это от пропажи Сунён, которую больше никто не видел. Даже Энтони, ушедший тогда с ней, сказал, что она собрала вещи и куда-то уехала, может быть и улетела. Он пытался допросить её, но и ему, своему лучшему другу и вечному заступнику, Сунён ничего не сказала. Жестокая ирония рисовала мне картины, где она насилует кого-нибудь, чтобы забеременеть. Я искренне пыталась хорошо к ней относиться и не замечать её беспардонности, но за те упреки, незаслуженные, в сторону её братьев, я не могла её простить. Она сделала Химчану больно. Ладно мне – ему! И прощения в моей душе для неё пока не находилось, хотя правдивость её слов мучила не меньше. Во внутрисемейной проблеме была виновата я, потому что не дарю мужу сына, а он не собирается меня, к счастью, бросать, и искать другую.

В мою смену, в обеденное время, в ресторан заглянули Дэниэл с господином Юнгом. Принимавшая заказ у одного постоянного клиента, я не успела к ним первой, и меня опередила Элис, чьё восхищение Дэном никак не проходило, и стоило ему побывать в нашем заведении, как я потом весь день слушала оды в его честь. Официантка убежала с записями на кухню, а я как раз освободилась и пошла поздороваться.

— …два с лишним месяца уже, Джереми! – возникла я на середине разговора.

— День добрый!

— Привет, Шилла! – махнул Дэн и подвинулся. – Посидишь с нами?

— Я на работе, - посмотрела я на начальника, сжимая в руке блокнот и ручку.

— Да ладно уж, - снисходительно указал на стул за их столиком Джереми. – Все свои.

— Да нет, правда, много гостей сегодня. Я только поприветствовать. Как Рин?

— В порядке. А я вот нет, на что и жаловался, - вздохнул Дэниэл. – Точнее, сетовал немного. Разумеется, я не на Рин жалуюсь, - оправдался он.

— А что такое?

— А как ты думаешь, отсутствие чего в моей жизни вот уже два месяца с половиной мешает мне быть счастливым? – Элис вернулась с чайником и, зайдя слева от меня, составила чашки на стол, поставила сахарницу с кусочками тростникового сахара, выложила серебряные ложечки. Дэниэл её и не заметил, когда она взялась разливать сам чай. – Мне уже не просто хочется секса, я прямо грежу, как ворвусь, подобно горилле в джунглях, - Дэн расставил руки над бедрами и стал резко поднимать и опускать их. – И просто насажу на себя, и буду насаживать, как дикий орангутанг.