Книга Тигриный лог, страница 40 – Юлия Чеснокова

— Поставь, — велел мне мастер Хан и я послушно опустила тарелку. Сказать что-либо не давал пугливый язык. — Ты опоздал с ужином почти на час. Ты знаешь об этом?

— Простите, учитель…

— Намеренно или случайно — значения не имеет. Конечный итог плох, и необдуманность не служит оправданием. Я не спрашиваю тебя, почему так произошло. Но если бы в твоей голове всё было на своих местах, то такого бы не случилось. А виноват, несомненно, только ты. Тебе никто не мешал, и обстоятельства складывались удачно для того, чтобы ты просто приготовил еду вовремя, — мастер Хан перевёл дыхание. Все молчали. — Дисциплина — важнейшая деталь жизни как духовной, так и военной. Её нарушения я здесь не потерплю.

Он медленно вытянул из-за спины короткую боевую палку — он всегда ходил с каким-нибудь оружием, иногда даже с пугающим хлыстом, скрученным на поясе. Когда мне показалось, что он обрушит на меня серию ударов, я почти присела за стол, который разделял нас, но мужчина лишь приложил палку к миске с моей порцией и, толкая её, отодвинул на край стола.

— Сегодня ты не будешь есть за свою оплошность. Ступай к себе и до завтрака не приходи на кухню. Посуду вымоешь утром. Монаху я поверил бы на слово, что он не притронется к еде, но ты всего лишь временный помощник, поэтому я прослежу, чтобы ты довел наказание до конца.

Дрожа и понимая, что произошло, радуясь, что не избита и не выброшена прочь, я тут же осознала, насколько унижена и опозорена. Возможно, всё было не так плохо, будь я парнем, но для девчонки быть выруганной при таком количестве ребят, да ещё получить наказание… Выйдя из-за стола и обойдя учителя, под столькими парами глаз, я по проходу направилась в свою комнату, наращивая скорость, боясь, что кто-нибудь заметит набежавшие слёзы.

Образовавшееся время я могла бы использовать для того, чтобы взяться за учебники, но я была не в состоянии. Слёзы стыда застилали мне глаза. Я хотела есть и пить, а пить тоже, судя по всему, можно даже не пытаться. Я не спущусь ни к одному колодцу, ожидая, что столкнусь где-нибудь с мастером Ханом и он опять убьёт меня одним своим взглядом. Я могла бы пожаловаться Хенсоку, или попросить у него милости, но этого я делать не буду. Так он ещё раз убедится, что я слабачка. То, что он узнает о случившемся и так ясно, но пусть хотя бы не от меня. И пусть знает, что я не прошу послаблений, а готова терпеть всё, что будет предложено.

Дверь в мою комнатушку раскрылась и я, ожидая увидеть Хенсока — единственного, кто заглядывал сюда, чуть не подскочила, обнаружив Чимина. А постучать?! Ах ну да, зачем парню, пришедшему к парню, стучать? Я вытерла рукавами глаза и встала с кровати. Юноша держал миску с рисом и стакан воды.

— Ты что, плачешь что ли? — Почему они меня вечно за этим ловят? Сначала Ви, теперь этот! Так не пойдёт. Чимин поставил еду на тумбочку. — Ты чего? Чонгук младше тебя, и то не хнычет никогда, прекращай это. Ты просто впервые отведал люлей от нашего Хана.

— Я… я… да пофиг, — бравировала я, хлюпнув носом. — Ты хотел что-то?

— Я тебе поесть принёс. Подумал, что, может, это я зря к тебе внимание учителя привлёк… может, он бы спустил это дело, если бы ты не оказался теперь и его учеником тоже?

— Не важно, не надо, — я указала на принесенную пищу. — Я не буду, раз так велено.