Книга Тигриный лог, страница 30 – Юлия Чеснокова

— Джин, — представился он, перехватив книгу в одну руку, а вторую прижав к груди, обозначая искреннее приветствие. — Куда так спешишь? Чуть не сшиб меня с ног.

Ну, это было преувеличением. Ему ничего не сделалось от моего налета, а вот меня чуть не отнесло обратно. Он был выше и, как мужчина, сильнее. Туловище невызревшей девушки вряд ли причинило ему много вреда.

— Звезда! — указала я на небо. — Я хотела… ла… ладно, в общем, — чуть не проболтавшись и исправив оговорку на заикание, выправила я. — Мне надо к наставнику.

— А, ты тоже заметил, что она никуда не движется и всегда там? — Джин хохотнул, понимающе покачав головой. — Учитель Хенсок невозможный человек! Мне пришлось на второй день готовить ужин, пока тебя не было и мы химичили сами. Он сообщил мне о знаке, но я обратил внимание, что она где была — там и есть. Выяснилось, что он проверяет этим наблюдательность. А звезда эта — Царица неба*, из созвездия Колесницы**. Она стоит в одной точке.

— Но как же распознавать время, когда нужно звать на ужин? — изумилась я.

— А как ты додумался до того, что что-то не так со звездой?

— Так небо светлее… — растерялась я.

— Ну вот, видишь. Ты всё-таки каким-то чутьём понимаешь, когда рано, а когда — пора, — Джин вместе со мной задрал лицо и засмотрелся на Царицу неба. — Этому и пытается научить нас Хенсок — чувствовать и понимать. Да и мастера тоже. Они всегда говорят, что не познав себя — не познаешь ничего. Знание есть в нас и иногда нужно раскрыть его, прислушаться, и истина у тебя в руках.

— Интересно… — задумалась я. Ох уж эти преподаватели, хитрые старикашки и прочие превратности судьбы! В покрывающемся сумерками дворике, расстеленном под настоящим горным небом, отличающимся от того, что мы видим снизу, мы с Джином постояли ещё немного, беседуя о тонкостях этого мира, в который пытался проникнуть человеческий разум. — И всё же, я с трудом верю, что хоть одно учение, будь оно философским или религиозным, способно дать людям какую-то высшую мудрость. Я скептик.

— Ты думаешь мы тут все подвижники искренние? — Джин заговорщически прошептал: — Почти все тут от безысходности, вот и всё. Но, ты знаешь, лично я постепенно вхожу во вкус. Буддизм говорит: нельзя укрыть три вещи — солнце, луну и истину. В этом есть что-то очень правильное. О том, что всё очевидное — очень просто, и единственное, чем не надо заниматься — это усложнять это простое, чтобы не застило ничего и не загораживало то самое явное.

Мои щеки невольно налились румянцем. Истина была в том, что я девушка. Это тоже никак нельзя укрыть? Ладно новобранцы, но мастера, вбивающие себе подобное годами, разве они не разоблачат меня? Разве не увидят?

— Так, мне надо возвращаться обратно, а я ещё не вернул трактат на место, — извиняясь, тронулся дальше Джин. — Приготовь нам что-нибудь повкуснее, куропаток там, или сочную отбивную, — пошутив, побрел он, а я вернулась внутрь. Он был таким милым… нет, если я буду называть у себя в голове ребят «милыми», то очень скоро поведу себя неподобающим образом. А как воспринимать иначе вежливого и рассудительного парня, который растолковал мне всё, уделил несколько минут, да ещё и обладал чувством юмора? Какое счастье, что хотя бы в бане я их не увижу, а то вдруг нашла бы и иные, запретные достоинства, о которых раньше и думать боялась, а тут вынуждена смиряться с их реальной близостью.