Книга Тигриный лог, страница 285 – Юлия Чеснокова

— Интересно, кто бы это мог быть? — почесал затылок Шуга и всех нас окликнул с дорожки голос Хана.

— Эй, все на тренировку! Почему я должен собирать всех поштучно? Вы расписание до сих пор не выучили?

Немым криком обмениваясь с Чимином, мы, едва пересилив себя, чтобы отвернуться друг от друга, побрели на занятие. Почему оно так не вовремя? Я должна поговорить с ним! Господи, неизвестный целовальщик… Чимин. Небеса услышали мои молитвы и сделали им того, о ком я могла разве что мечтать. Но в тот момент, когда мечтать я стала о Лео, безумно его полюбив.

После спаррингов, когда я, отдыхиваясь, поглядывала на Чимина (получая ответные взгляды, полные той самой оборвавшейся недоговоренности) и вытирала вспотевшее лицо полотенцем, предвкушая, как вот-вот получу возможность поговорить с ним, я была послана подошедшим мастером Ханом в прачечную, чтобы перестирать там некоторые вещи. Пытаясь глазами зацепить следом за собой Мина, я была понята, и он, о чем-то перебросившись словами с Чонгуком и Пигуном, потихоньку ретировался, ступая за мной. Я поднималась по лестнице и боковым зрением видела, что он, выдерживая дистанцию, не теряет мысли и направления. Распахнув дверь прачечной, я вошла в затемненное помещение, где хранилась на полках одежда. Никаких личных шкафчиков, как в школах, всё одинаковое и общее. И уже давно обнаруженный мною ящичек с запасными нашивками. Там же лежали старомодные пуговицы для верхних курток, которые носятся в монастыре зимой. Рядом большая коробка с новыми оби, если прежние окончательно заносятся, сотрутся и порвутся. Обувные тумбы, выдвижные ящики с портянками и нижним бельём. И ничего из того, что я видела в комнате под спальнями мастеров — кожаные пояса с тяжелыми бляхами, современные куртки. Никаких намеков на перемены в будущем на территории, доступной ребятам.

Перед комнатой, где это всё лежало, была прихожая, в которой стояли баки для стирки и низкая плоская плита с отверстием для дров под металлической поверхностью, служащей для нагрева воды. В ней я и задержалась.

— Это была ты! — вошел Чимин. Я повернулась к нему.

— Это был ты! — повторила я, и мы некоторое время смотрели друг другу в глаза без каких-либо фраз. Что за чувства мы испытывали? Претензии? Огорчение? Упрек? О разочаровании речи не шло. С моей стороны. Но вдруг он думал, что поцеловал кого-то получше? Желая узнать, кто это сделал, я не задумывалась, а хотел ли узнать неизвестный лицо той, которую встретил ночью.

— Почему ты не сказала? Когда я узнал, что ты — не мальчишка.

— Я тогда растерялась! — запуталась я, вспоминая, а, в самом деле, почему? Мин всегда вызывал доверие. — Это во-первых. А во-вторых, Хенсок начал за меня придумывать причины моего нахождения здесь…

— Так он знает, почему ты тут в действительности? — удивился парень. Он единственный, наверное, который до конца не осознаёт интриганства настоятеля, и обмана учителей, которым тоже есть, что о себе рассказать, как и обо всём укладе обители в целом.

— Знает. Он и впустил меня сюда, только чтобы узнать, кто же нарушил устав…

— Но я же давно ему признался в том, что совершил! — непонимающе опустил взор Чимин, бродя им бесцельно вокруг. В помещении пахло лавандой и мандариновыми корками, спасающими ткань одежд от моли, а ещё влажным деревом, почти как в бане. Вопросы, которыми мы задавались с Мином, были одни и те же. — Если он знает, то почему позволил тебе продолжать тут оставаться?