Книга Тигриный лог, страница 280 – Юлия Чеснокова

— Правильному распределению своей злости, устраивающей кризисы в обители в связи с её перепроизводством, — блеснула я ученым оборотом фразы и мимолетно, где-то на микрон секунды, подумала о школе и скором возвращении в неё. Сандо помолчал, переваривая, что я ему сказала.

— Я знаю, куда её направить. Не ошибусь, когда выйду отсюда.

— Тогда не расплёскивай, пока не донес, — отвернувшись, я уставилась в пол, вернувшись мыслями к Лео и своим житейским проблемам. Я буду очень сильно скучать по всему здесь. Даже по перепалкам с Сандо.

— У тебя… за стеной были какие-то неприятности? — опершись о гимнастический поручень, тише спросил парень. В нем проснулось любопытство? Раньше ему было всё равно, отчего я тут и почему.

— Нет, выговорив когда-то, что я не знаю никаких трагедий и не понимаю никого из вас, ты был прав, — снова не стала увиливать я. — Дома у меня всё хорошо. Мама и папа, которые меня любят, замечательная бабушка, своя комната и горячая, вкусная еда три раза в день, приготовленная по-домашнему.

— Я не имел в виду, что желаю тебе страданий, — поправил те свои слова уточнением Сандо. — Правда, я рад, что ты здесь не по таким же причинам, что большинство из нас, — я кивнула, показывая, что приняла к сведению. — И… твои родители знают, где ты и что делаешь? — озарился он, удивленно приподняв брови.

— Нет, — пробормотала я, смутившись.

— И до сих пор не подали в розыск?

— В среднем раз в неделю я беру у учителя Хенсока свой мобильный, и звоню домой, чтобы наврать им, что я в кемпинге для абитуриентов. У нас из школы отправили туда бесплатно одну девчонку… я сочинила, что отправили двух, — Сандо оценивающе меня разглядывал. — Да, вот такая я лгунья. О том, что обманывать нехорошо, я всегда знала, но прониклась этим лишь в Тигрином логе. С каждым днем ложь, как явление, кажется мне всё отвратительнее…

— А умалчивание ты за обман не считаешь? — я непонимающе покосилась на него. — Ну, половина монастыря всё ещё не знает, что ты девушка.

— Я хочу рассказать всем… я настраиваюсь, чтобы быть готовой, — заверила я. — Ты ведь тоже никому о себе ничего не рассказываешь. Поэтому, наверное, молчание, да, это не ложь. Это что-то другое.

— Моё прошлое не делает никакой погоды для братьев. Согласись, твой секрет обладает большей специфичностью, — усмехнулся он. Я не смогла сдержать улыбки. Иногда, но очень-очень редко, он был приятно сносен в общении. — Так что, продолжать будем, или ты обленилась?

— Я морально устала, — попросила я пощады.

— Это и называется "облениться", — но Сандо не стал настаивать и плюхнулся рядом. — Девочка, твои переживания, судя по всему, так ничтожны и пусты, что они не стоят того, чтобы прекращать занятия.

— Почему ты избегаешь того, чтобы называть меня по имени? — не выдержала я. Что это за вечное "женщина", "девочка" и тому подобное?

— Потому что я не знаю твоего настоящего имени. Я что, дурак, чтобы думать, что тебя зовут мужским именем Хо?

— Но я же тебя называю Сандо! Мы все тут с псевдонимами, — наехала на него я.

— А вот и нет, это мой величайший обман! — он ещё раз бандитски ухмыльнулся. — Мне сказали, что надо сменить имя, и я сделал вид, что сменил. Я не откажусь от себя настоящего, пока не исполню возмездие… Меня, на самом деле, так и зовут. Хенсок не заглядывал в паспорт, когда принимал меня сюда, — Я задумалась о том, а как же, в самом деле, правительство субсидирует монастырь, пополняя его финансы, если ученики не проходят регистрацию? Странно как-то, что правительство не требует отчета за все двадцать мест, которые оно проплатило. Ведь и у меня документов не требовали. — Так, в связи с чем твоя печаль-тоска? — не умея быть любезным и доброжелательным слушателем, Сандо постарался спросить меня хотя бы без агрессии. — Надоела вся эта возня, работа в поте лица, стесняющие обстоятельства от присутствия мужиков и однообразие замкнутого пространства?