Книга Тигриный лог, страница 275 – Юлия Чеснокова

— Так, и… перед чем именно вы хотели меня остановить? Можете, хоть раз, сказать прямо, чтобы я поняла, а не додумывала? — почти сердилась я, но сдерживалась.

— Мне показалось, что ты излишне легкомысленна в общении с нашими юношами.

— Я?! — краска залила не только лицо, но шею и грудь. Пристыженно сжавшись, я стала вспоминать обо всем, что позволяла себе. Раздевалась, целовалась, флиртовала — но последнее только с Джином! И немного с Лео. Но может ли считаться с Лео, если он не понимает флирта и воспринимает его как женское поведение в целом, отличное от мужского, к которому нужно относиться спокойно, поскольку оно таково и всё. — Простите…

— Тебе не за что извиняться, — благосклонно махнул Хенсок. — Ты молодая и неопытная. Почему бы тебе и не поддаваться юному задору и шепоту природы? Я не являюсь ортодоксальным моралистом или ханжой, но, как и говорил тебе, люблю в людях постоянство… и пока ты здесь, я хотел бы видеть в тебе это качество. Если же ты сможешь вынести его с собой и за ворота, я буду счастлив, — я посмотрела в его глаза. Возможно ли, что он где-то глубоко-глубоко, тайно не до конца простил мою бабушку, что она не дождалась его? Не хочет ли он поэтому, чтобы я не повторила подобного и была верна единожды выбранному?

— Что же будет с Джином?

— А что с ним должно быть? — удивился Хенсок. — Вернется к прежней жизни, обустроится…

— Прежней? — свела я брови на переносице. — Он работал на бандитов под давлением и шантажом, прежде чем решился уйти в монастырь. Он занимался грязными делами, которые ему были не по нраву. Чтобы оттереться от этого, он выбрал путь духовного очищения. А вы, вместо того, чтобы простить какие-то мелочи, помочь ему с этим, выкинули его отсюда туда, откуда он ушел.

— Хо, — вздохнул дедушка, сухими натруженными пальцами поправив рубашку. — Тигриный лог — это не только школа боевых искусств. Когда-то, когда адептов и монахов было сотни, возможно, что ими занимались поверхностно. Но я стараюсь обращать внимание на индивидуальность каждого, пришедшего сюда. Потому что им нужна помощь. Не только материальная, чтобы было, что есть, и где спать. Но и духовная. Ты сама всё видишь, зачем тебе говорить? Каждый ученик, придя сюда, был потерянным, страдал или был напуган, не мог найти себя или был угнетаем. Они все хоть с небольшими, но внутренними травмами. Я пытаюсь лечить их… — и у вас с мастерами это успешно получается, должна заметить! — Если сказать или намекнуть на это, то представь, как неприятно станет у них на душе? Лечить! Меня самого передергивает, стоит подумать, что моё любимое, родное священное место уподобится больнице. Не дай Творец психиатрической. Я и ассоциации со школой не очень рад, но всё же лучше, чем клиника, не правда ли? Но, всё-таки, мы монастырь, храм душ. А душа — это птица, и ей нужна клетка до тех пор, пока её крылья слабы и не могут вознести её ввысь, где она полетит дальше. А теперь, скажи мне, когда Джин поцеловал тебя, разве был он похож на того, кого нужно продолжать выхаживать? — Понимающая истинность его слов, я предпочла промолчать. — Здоровая птица, не выпущенная из оков, заболеет заново, — он почему-то захихикал и, попытавшись успокоиться, не сразу сумел это сделать. Мне пришлось подождать, пока иссякнет его веселье. — Прости, придумалась взрослая шутка о том, чем заболеет передержанный в клетке птах.