Книга Тигриный лог, страница 269 – Юлия Чеснокова

— Я не знал, что ты такой впечатлительный, — силилась улыбнуться я, но Хансоль даже не смотрел на меня. У него перед глазами всё ещё бегали сцены войны, с её неотвратимыми последствиями и побочными эффектами.

— Да я и сам не думал… бедные девчонки, — задумавшись, он упер локоть в стол и опер щеку на край ладони. — А ведь в мире повсюду происходит подобное. Пусть не в таких размахах, как в те годы… но сколько тварей на свете, а? И всё просто потому, что нам — мужикам, — хочется куда-то всунуть свой хер… жесть. Вот мы говнюки.

— Мда, — только и выдала я.

— Ты тоже, между прочим, — вспомнил обо мне Хансоль и осуждающе на меня покосился. — Небось непозволительные мыслишки-то посещают голову?

— Я…

— Меня вот посещали, до вчерашнего дня, — юноша захлопнул книжку и стукнул по ней. — Будь она неладна! Хватит на сегодня, пора идти спать.

— Хансоль, а как ты оказался в монастыре? — поинтересовалась я. Мне то и дело казалось, что есть в нем что-то подловатое, низменное, но после данной картины, всё плохое, что казалось относительно него, улетучилось.

— Я? — молодой человек пожал плечами. — Да меня знакомый коп поймал с поличным, когда я обчистил одного мужика. Он мне сказал, если ещё раз меня увидит, то посадит за решетку. Пожалел. А как мне было прокормиться, если не воровать? Я спросил его, что ж мне делать, чтобы не попадаться ему больше? Он отправил меня сюда. Вернее, посоветовал, я и поехал.

— Но почему ты воровал? — специализация, в которой он сознался, объясняла мне его вечно настороженный взгляд, вечную осанку "на шухере" и жульнические повадки, движения рук. — Почему ты не устроился на нормальную работу?

— А куда возьмут без образования-то? — Хансоль непринужденно хмыкнул. Его уже не расстраивало прошлое, и он говорил о нем без сожалений. — Мне четырнадцать лет было, когда мать вышла замуж второй раз. Отец умер рано, а отчиму я не нравился. Мы с ним всё время тявкались, ну он и сказал ей, либо я, либо этот молокосос. Она меня на улицу и выперла. Мне как-то не хотелось идти к родне какой-нибудь, да и свобода в какой-то мере даже понравилась. Никто не загоняет спать, когда поздно, никто не контролирует. Я познакомился с другими беспризорниками, хулиганами всякими. Школу, естественно, бросил. Ну, а как ещё было находить деньги, если ничего не умеешь и работать не хочешь? Я стал карманником, — Хансоль передернул плечами. — А годы утекли, как сквозь песок вода. Время потеряно, никуда уже не поступишь, не устроишься, даже если передумал и решил начать заново… вернее, можно бы было постараться, но разве хочется? Я и продолжал красть, да воровать. Вот и попался. Я не горжусь, что так жил. Но и не жалею. Весело было, — вспомнив о чем-то, возможно, о передрягах, в которые попадал вместе с дворовыми друзьями, или о каких-нибудь девчонках, которым потом покупал подарки на ворованные деньги, Хансоль приятно улыбнулся. — Но сейчас лучше, — он посмотрел на меня. — Ну, а ты?

— А я… — начал было говорить мой язык, но мозг пошел другим путем. Он сказал мне "братьям врать нехорошо", и это был вкрадчивый и мелодичный голос Лео. — А я девушка, Хансоль. — он непонимающе уставился на моё лицо. Ждал дополнений, объяснений. Я замолкла.

— Шутишь? — стараясь продолжать улыбаться, прищурился он.