Книга Тигриный лог, страница 189 – Юлия Чеснокова

— Всё верно, — сам с собой в чем-то согласился Лео, не удивляясь моей просьбе. — Почти месяц же прошел, — он прищурился, убедившись в каком-то подсчете. Он что, уже ждал от меня этого прошения? Он что, поэтому и выпроводил меня с занятий?!

— Ты… ты хочешь сказать, что предугадывал мои ближайшие действия? — он промолчал, не реагируя. — Ты что, знаешь, когда у меня месячные, лучше, чем я? — Мои брови залезли под челку, натянув глаза до предела. Сверкнула молния, и я подпрыгнула от неожиданности, уже почти полностью промокшая. Лео не шелохнулся.

— У девочек же так. Разве нет? — почесал он шею, смущенно уточнив у меня. Да, именно, всё так, но…

— Ты-то откуда знаешь? Откуда ты знаешь что-либо о женской физиологии?

— Тебе лучше вернуться. Ты замерзнешь и простудишься, — указал мне Лео на покинутый нами домик позади меня.

— Не простужусь! У печки погреюсь. Ты можешь ответить мне? — Он замолк. — Ты же сказал, что много лет не видел женщин… ты соврал? Скажи честно, Хенсок уже пускал кого-то из девушек до меня? — Лео потряс головой, удивившись моему предположению. — Но ведь не в книжках же ты об этом узнал?! Ты не любитель книг, и я не верю, что ты лазил в них изучать женскую анатомию.

— У меня было много сестер, — быстро произнес Лео, как можно неразборчивее, проглотив эти слова, и, заволновавшись, развернулся и пошел вон. Что это? Он сказал что-то о том, что было до монастыря?! Сестры? Так… вот почему он среагировал внезапно и странно в роще хурмы? Но почему именно? Что с ними случилось? Почему он покинул их? Я побежала было следом, но опомнилась, что мне мыть посуду, убираться. Парни стали выходить по одному и по два из столовой. Перенеся мысленно допрос на следующий раз, я побрела обратно.

Приостановив Чимина на выходе, я объявила ему, что завтра с утра не приду, и, выпустив всех остальных, застряла в проходе с Джином, оставшимся последним.

— Я хотел задержаться, — он стрельнул глазами назад. — Но там Хенсок сидит, и почему-то не уходит.

— Вот как… — я посторонилась, чтобы выпустить друга и вошла. Старик сидел всё там же, похлебывая самовольно налитый себе чай. Давненько я не общалась с ним, а он явно для этого здесь медлит. Я начала собирать посуду, не придавая значения его присутствию. Перенося стопками тарелки и чашки, я постепенно собрала их все, и не убранным держался лишь тот столик, за которым восседал настоятель. Я подошла к нему с подносом.

— Как у тебя дела, Хо? — отвлекся он от своих дум, косо на меня посмотрев.

— Спасибо, всё нормально…

— Ты не узнал, что тебе было нужно? — я покачала головой. — А я узнал, — он расплылся, убив меня наповал этим заявлением. Глотнув воздуха, я положила поднос на стол и плюхнулась напротив него.

— Что?! Как?!

— Да, бедный мальчик пришёл ко мне сам, покаялся, что совершил проступок — уходил в ночь Распахнутых врат и сказал, что, наверное, не заслуживает оставаться тут. Но я его простил и оставил, потому что он набрался храбрости признать вину. Он был честен.

— И кто же это?! — подскочила я, опять села.

— А я не скажу, — присосался к чашке вредный старикашка. Я стукнула кулаком по столешнице и, осознавая, что это всё значит, притихла, пригорюнившись.

— Так… я должна уйти теперь? — Мне стало страшно. Я не готова! Нет, только не сейчас. Я не хочу уходить!