Книга Поперчить посахаренное, страница 36 – Юлия Чеснокова

— Нет, — отрубила грозным тоном Джинни.

— Я так и думал, — Бобби достал из кармана штанов мобильный, в котором девушка моментально опознала свой. Захлопав по своему пиджачку, сестра Намджуна открыла рот.

— Как… как?! Когда? Отдай немедленно! — протянула она к нему руку, но Бобби пошёл задом, уворачиваясь. В рыбалке подобный маневр называется троллингом, когда судно движется вперед с прикрепленной сзади приманкой, и рыбка тянется следом, попадаясь на крючок или в сети. — Отдай, Бобби! — подпрыгнула она за его рукой, но не дотянулась. Мелковата для его роста.

— Спокойно, только сделаю прозвон себе, — выставил другую руку Чживон, держа девушку от себя на расстоянии и набирая цифры. В его кармане загудел его собственный сотовый. — Вот и всё, держи, — протянул он имущество владелице. Джинни выхватила его и спрятала поглубже в сумку. Ему хватило пары мгновений у конвейера, чтобы ловко вытащить телефон, так, что она и не ощутила.

— Не вздумай мне звонить!

— А то чахлик разобидится?

— Кто бы ни делал из тебя отбивную — передай ему спасибо! Ты это заслужил! — Джинни отпихнула его и обошла.

— Подам записочку за упокой — иначе с ними трудно будет связаться.

— Пафосный, лживый выпендрежник! — бросила девушка.

— Ты счастлива со своим парнем, Джинни?! — крикнул вслед Бобби. Учащиеся вокруг, сторонясь их, глазели, но шли мимо. Девушка впилась глазами в Чживона.

— Я люблю его.

— Ты веришь в вечную любовь?

— Если ты в неё не веришь — с тобой не о чем и разговаривать! — Сделав презрительный жест прощания рукой, Джинни окончательно утопала прочь, не собираясь слушать бредни Бобби, считавшего себя, видимо, самым незаменимым и крутым. Как они с БиАем только не дерутся? Они же оба такие-растакие, прям этакие, что хоть стой, хоть падай. Лучше сразу на колени, целовать их ботинки.

Плюхнувшись рядом с Хёной, Джинни пыхтела, как собака после чихания.

— Что случилось? — поглядела на неё подруга.

— Бобби вернулся. И опять моя университетская жизнь превращается в какую-то жопу. Этого ублюдка кто-то отмутузил, а ему хоть бы что! — хлопнув учебником, Джинни не поняла, чего она хотела больше — добавить синяков или сделать что-нибудь, чтобы они не появлялись вновь. Она ненавидела Чживона, просто ненавидела! Но почему пожелание ему зла казалось таким фальшивым?

Дохи опять скребла носом рядом с ручкой, чтобы видеть, что пишет, Хёна сделала перерыв, разминая запястье. Джинни на полях рисовала второе сердечко, думая о Юнги и о том, что вечная любовь бывает. Иначе что есть смысл жизни и вообще суть бытия? Громкоговоритель, пикнув, вдруг вместо звонка выдал незнакомый звук, и полились ноты. Музыка. Все студенты выпрямились, прислушиваясь, что происходит. Преподаватель посмотрел на наручные часы.

— Что это? Уже перемена? — Да, время окончания лекции совпало, только вместо звонка заголосила Кристина Агилера.

— Если хочешь быть со мной, у всего есть своя цена, — подпела на английском Хёна себе под нос. — Я — джинн из лампы, потри меня правильно… Джинни, это же твоя любимая песня? — Джинни поднялась, забыв о тетрадке и своих вещах и, потеснив подругу, вынеслась в коридор, пока там ещё не было столпотворения. Да, черт возьми, это была её любимая песня! С давних-давних детских лет, и в плеере она у неё была помечена смайликом и сердечком, потому что «джинн» по-английски слышалось как «Джинни», и её все, от брата до подруг, рано или поздно, хоть раз в жизни, дразнили маленьким джинном, спрашивая, когда она начнёт исполнять желания? Ей нравилась эта шутка, она была милой и доброй, но сейчас, когда песня продолжала подливать масло — «Ты должен произвести на меня впечатление, мне должно понравиться то, что ты делаешь» — шутка перестала казаться наивной и детской. У Джинни словно раскупорились уши. Эта песня о какой-то пошлости и похоти! Или раньше она всего лишь знала иностранный язык гораздо хуже, или действительно не понимала, о чем шепчет Агилера.