Книга Поперчить посахаренное, страница 144 – Юлия Чеснокова

— Хочу, БиАй, — поцеловала она его ладонь, закрыв глаза и вновь ложась на неё. — Даже если это будет не Сингапур, а Северный Полюс.

— Я не Бобби, я не поеду туда, где нет комфорта, — хохотнул он и, подняв Хёну с пола, усадил на себя. — Я тоже люблю свободу, но мне нужны королевские условия в ней.

— Разве ты не знаешь, что свобода — это противоположность золотой клетке? Либо красивые условия, либо воля.

— Я попробую создать что-то третье. И не говори мне, что третьего не дано, — улыбнулся он, поцеловав её в ухо.

— Но чаще всего так и есть.

— Чаще всего меня не волнует женское мнение, — сказал БиАй, подкравшись к её губам. — Чаще всего меня волнует только то, как их трахнуть. Но я сижу в два часа ночи на кухне с сексуальной девицей, у которой месячные, оголяю ей душу и не ищу замены. И ты мне будешь говорить о каких-то жизненных принципах?

— Я знаю, их у тебя нет.

— У меня есть друзья, у меня есть отец и сестра, у меня есть та, которая мне нужна сейчас. И чтобы они продолжали у меня быть, принципами, любыми принципами я могу подтереться. Они несколько хуёвее, чем близкие люди.

— Намного хуёвее, — БиАй укусил её за губу, Хёна айкнула.

— Не надо материться. Не забывай, что пришли месячные, а не ангина, и я могу заткнуть рот жестче. — Увидев в глазах Хёны неподдельное нежелание того, чтобы он так поступил, Ханбин поцеловал место укуса. — У нас обоих это вызывает не лучшие ассоциации. Но, мне кажется, нужно будет избавиться от них более приятными впечатлениями когда-нибудь. Поставь чайник, а? И расскажи что-нибудь о себе. До того момента, как твою дорогу перешёл один самовлюбленный ублюдок.

Дохи увидела в здоровой руке Бобби бутылку, из горла которой он попивал, лёжа на диване. Уже не кряхтя, не стоная, он шевелил изредка только ногами, чтобы не беспокоить переломанный корпус.

— Как ты? — подсела она к нему.

— Жить буду. Банальный ответ, да? Ненавижу банальности, но черт, почему так трудно изобрести что-то новое?

— Обязательно что-то изобретать? Почему не радоваться тому, что есть?

— Скучно.

— Смотря как к этому относиться. Всё зависит от нас. От нашего настроя.

— Я опять стал вторым, — произнес Чживон и, чуточку нетрезво, коротко посмеялся. — Опять второй. Вечно второй.

— Что плохого в том, чтобы быть вторым? Я вообще последняя в университете, и не расстраиваюсь.

— Научи? Хотя нет. Я не смогу быть смирившимся с чем-то. Я всегда борюсь за то, что мне надо, — Бобби с наигранным укором посмотрел на Дохи, освещаемую ночной лампой. — А ты слабачка.

— Неправда! — Ей хотелось его стукнуть, но куда уж ещё-то? — Для смирения тоже нужна сила. Для этого нужна воля, чтобы взять себя в руки и остановиться.

— Ты намекаешь на мою отшибленную голову и отсутствие тормозов? Это слабость?

— Нет, за такое нельзя винить, — Дохи осторожно погладила одеяло рядом, хотя хотелось бы самого Бобби. — Но ты так рвешься к свободе, а с такими срывами нужен кто-то рядом, кто-то, кто бы помог совладать с этим.

— Не хочу. Иногда мне нравится слетать с катушек. Это странное ощущение. Оно пугает, вначале, но потом, когда устремляешься на что-то, когда вкладываешь всю энергию и в результате побеждаешь — это наслаждение.

— А что, если именно это мешает тебе стать первым? — вдруг спросила Дохи. Чживон прекратил своё радостное описание своего любимого состояния, покосился на неё. — Что, если для самого первого всё-таки нужно уметь говорить себе «стоп» и видеть красный свет? — Бобби с неким переосмыслением стал разглядывать Дохи, не то изучая её мысль, не то её саму. — Ты согласен со мной? — не выдержала она его взгляда.