Книга Проклятая Мангазея, страница 82 – Константин Волошин

— Да, тятя, — соглашалась Настя. — Такого никак нельзя было ожидать от Тагана. А знаешь, тятя, меня уже никто Настей не называет. Здесь больше вторым именем. И ты мог бы хоть иногда называть меня Минбелика. Или просто Мина или Бика. А?

— Ну и придумала! — возмутился отец. — Может, ещё каким собачьим или конским именем тебя называть? Хотя… Я подумаю…

— Зато хоть как-то напоминает что-то русское. Окончание, например.

— Ладно тебе! Мне пора, а то нагайкой получу по спине. И так весь исполосован за строптивость. Смотри, хоть ты живи поспокойнее, моя девочка.

— Ты, тятя, лучше о себе беспокойся. У меня и так намного лучше, чем у тебя.

— Ну и слава Богу, милая моя! Ты хоть знаешь, куда мы двигаемся?

— Нет времени узнавать. Да и что могу, если мало ещё слов знаю. К чему это нам? Обойдёмся и так. Хоть холода заканчиваются и то благо. А знаешь, что я вчера услышала? Не догадаешься!

Тимошка вопросительно глянул на дочь, торопясь уйти. И та тоже поспешила:

— Русские слова услышала! Ругался кто-то по-русски. Но я не всё поняла. Иди уж, грозятся. Потом доскажу.

Заявление Насти сильно взволновала Тимофея. Откуда тут русский? Хорошо бы узнать. Да как, если столько работы, что в гору некогда взглянуть.

Лишь через пару дней он опять встретил дочь на привале, и они смогли чуток поговорить. И Тимофей тут же спросил о русском:

— Ты его видела? Может, слышала?

— И видела и слышала, тятенька! Только он на русского не похож. Так что ты и признаешь его за русского.

— Что-нибудь узнала о нем? Откуда тут взялся?

— Очень мало узнала. Лишь то, что он верит в Аллаха. Видела, как он молится. И занимается какими-то делами. Не раб. Вроде малого начальника.

— Надо с ним поговорить. Постарайся уж, милая моя Бика. Ну и смешное имя!

— А мне нравится. Не то, что Минбелика! Придумала мама! Ладно, тятя, как увижу того человека, так сразу и спрошу его. Только он не русский. Это точно.

Лишь через неделю Насте удалось опять увидеть того мужчину и затеять разговор. Он сильно удивился, повернулся к Насте и с любопытством разглядывал девчонку.

— Господин, вы знаете русский язык. А мы никакой больше не знаем. Нам так от этого плохо! Помогите нам, прошу вас!

— То ты не одна? Кто ещё тут имеется из русских?

— Мой тятя, господин. Он с караваном работает. Раб. Нас обманом захватили, и теперь мы ничего не знаем. А вы не похожи на русского, господин.

— У меня отец русский, а мать местная. То есть не из здешних мест. Мы у Каспия живём. Море такое далеко. Торгуем. Этот караван частично и нам принадлежит. А ты у кого рабыней будешь?

— У Агаджи, господин. А кто он, я так и не узнала. И что с нами будет, тоже я не могу знать. Вы знаете такого господина?

— Конечно! У него тут четырнадцать верблюдов с грузами. Богатый калмык! А твой тятя тоже у него?

— Да, господин. Нас продал за свою свободу наш лучший друг. У нас было немного золотого песка, мы собирались как-то добраться до Руси с его помощью. И вот оказались в рабстве. Вы можете нам помочь, господин?

— Сложное дело. Но я подумаю. Поговорю с Агаджи. Может, что и получится.

На этом их разговор закончился. Помощник Агаджи даже шлёпнул Настю пониже спины, и та помчалась выполнять свою работу. Повторяла шёпотом имя этого человека: Бабуш, Бабуш. И подумала: «Интересно, как имя его отца? Или он тоже поменял на местное? Надо спросить. Значит, он теперь купец. Большой человек! Надо с ним подружиться. Вдруг поможет чем!»