Книга Проклятая Мангазея, страница 110 – Константин Волошин

— Относим подальше, к судну! — зловеще шипел Тимофей. — Берём!

Бабуш открыл глаза и мутный взгляд медленно приобретал осмысленность.

— Куда вы меня? Погодите!

— Зачем лежать в воде, господин? — Тимофей дышал тяжело, с усилием неся с Замбой тяжёлое тело Бабуша. — Тут близко! Сотня шагов.

Бабуш застонал, вскрикнул. Стрела цеплялась за стебли и причиняла тем адскую боль. Замба прикрикнул:

— Заткнись, гадёныш! Кончилась твоя власть!

— Вас всех зарежут! — прохрипел Бабуш и откинул голову. Шея оказалась столь привлекательной, что Настя не удержалась и приставила кинжал к ней. Слегка надавила, и капелька крови сползла вниз, к воротнику и остановилась у уха.

Он больше не пытался говорить. Боль от стрелы слишком оглушала его.

— Стой! — приказал Тимофей. — Хватит его тащить, — и грубо бросил на кочку. — А теперь немного поговорим, господин. Тебе моя дочь грозилась отомстить? Так вот пришла её очередь. Настя, что собираешься сделать с этой падалью?

Она молча смотрела в посеревшее лицо насильника и вдруг глянула на Замбу и, скривив губы, сказала решительно:

— Замба, раздень его и отрежь его мужское достоинство! Чтоб, значит, девки больше не страдали от этого козла! Режь от основания! Потом уходим!

— Вы что это? — успел крикнуть Бабуш, но в то же мгновение Замба сильно ударил хозяина в живот. Тот скрючился и застонал, а раб торопливо стащил с него всю одежду, ударил ещё раз в лицо, связал руки. Ноги растопырил и, злобно оскалившись, бросил: — Держите его ноги! Я быстро — и бежим!

Бабуш с ужасом глядел туманными глазами на приготовления, не веря ещё в то, что может с ним произойти. А Замба поднял голову к Насте и спросил:

— Может, просто зарезать?

— Нет! Пусть живёт без своей гордости и достоинства! Пусть знает, что не все люди его рабы и с ними можно поступать, как ему хочется! Режь!

Тимофей успел затолкать Бабушу в рот тряпку, а Замба ловко, словно всегда занимался подобными делами, резанул это достоинство под корень.

— А теперь засунь ему в рот его достоинство! — чуть не кричал Тимофей. — Поспешим, а то не успеем скрыться в Астрахани.

Забрав всё оружие и одежду, и оставив Бабуша корчиться от боли, заговорщики зашагали прочь к судну. Там уже должны были всё приготовить к уходу в море. Хлюпая по воде и тяжело дыша, они через полчаса уже шли по мелководью к судну. Оно стояло в ожидании беглецов.

Лодку им не оставили, пришлось брести по грудь в воде, пока не влезли на борт. Тимофей помог Насте взобраться и все трое повалились на палубу отдыхать.

Пока троица переводила дух, остальные подняли рей, закрепили верёвку и стали наблюдать, как берег медленно отдалялся от судна. Семь человек были напряжены и хмуры. Страх ещё не покинул их рабские души.

Когда Бабуша привезли в посёлок, он был в плохом состоянии. Кровь так и не остановили, а боль постоянно вызывала стоны и проклятия на голову проклятых сибиряков. А от потери крови голова кружилась, и он не мог даже стоять.

Сбежалась вся родня и знатные люди. Тихо шептались, некоторые с явным удовольствием наблюдали страдания Бабуша. Родня никак не смогла толком узнать, куда направились беглецы. Единственное, что смог поведать Бабуш, стиснув зубы:

— Слышал, как этот предатель Темян говорил об Астрахани.

— А куда ему со своей стервой податься? — согласился дядя по матери. — Вестимо к своим. Матир, надо догнать и всех на кол посадить!