Книга Месть старухи, страница 306 – Константин Волошин

— Ничего утешительного сказать не могу, Габи, — проговорил он сурово. — У девочки чуть истерика не случилась. Слышать о тебе не хочет. Даже упрекнула тебя в том, что ты её бросила тут же после рождения.

— Зачем вы ей об этом говорили? — чуть не вскочила Габриэла, округлив глаза.

— Мы ничего ей не говорили об этом. Шантрапа, что окружала её в прежней жизни, достаточно досаждали ей этим. Там же ничего не скроешь от соседей!

Габриэла сжала губы. А после долгого молчания, спросила:

— И что же Мунтала? Говори без утайки.

— Что тут говорить, Габи? Я уже всё сказал. Она наотрез отказалась тебя признать, не то, что жить с тобой. Видела бы ты, как она умоляла не отдавать её тебе! Плакала, умоляла. Не будь такой жестокой к дочери, которую ты сама покинула, отдала в трущобу, где она едва выжила. Смирись и потерпи.

Габриэла долго молчала. Хуан бездумно поглядывал на неё, ожидая продолжения столь неприятного объяснения.

— Спокойной ночи, Хуан, — вдруг поднялась она и, не дожидаясь ответа, стремительно удалилась по лестнице к своей комнате.

— Ну что, па? — тут же подскочила Луиса, и Хуан внутренне улыбнулся, поняв, что хитрая девчонка дожидалась конца переговоров, сгорая от любопытства и переживая за названную сестру.

— Луиса? Ты подслушивала?

— Подслушать только хотела! Да ничего не услышала! Вы дверь так плотно прикрыли! Тала остаётся?

— Её мать ничего ещё не решила, но думаю, что тут и решать нечего. Тала ни за что не хочет её признать. Так что можешь обрадовать малышку. А я побегу к маме Мире. Спокойной ночи, дочка!

Утром Габриэла не вышла к завтраку, и никто не осмелился зайти в спальню осведомиться о её самочувствии.

— Я всю ночь так плохо спала, Хуан, — жаловалась Мира с утомлённым лицом.

— Что там Габриэла всё думает? Неужели не понимает, что насильно с такой девочкой, как Мунтала, у неё ничего не получится, — она следила, как Луиса с Мунталой и Хуаном Антонио удаляются по дорожке сада.

— Дело для Габриэлы очень сложное, Мира. Пусть раскинет мозгами. Я сам сгораю от нетерпения. Даже из дома выходить не собираюсь. Уже отправил к компаньону слугу с запиской.

Габриэла появилась лишь перед обедом. Лицо осунулось, под глазами фиолетовые круги, и вся она потускнела и словно сморщилась, но одета была с тщательностью, причёска уложена по моде.

Мира с испугом смотрела, как сестра независимой походкой приближается к столу и, поздоровавшись весьма чопорно, села, выпрямив спину в ожидании блюда, которое служанка торопливо наполняла едой.

Обед прошёл в молчании. Никто не проронил ни слова. Гнетущая тишина висела над столом.

— Если не возражаете, — повернула Габриэла голову в сторону Хуана, — я бы хотела поговорить с вами, — она слегка наклонила голову к Мире, а потом и Мунтале. Девочка втянула в страхе голову в плечи и с бледным лицом ждала самого страшного, боясь пустить слезу.

— Тала! — Нарочито бодро молвил Хуан, кладя руку на плечо девочки. — Пошли! Сеньора хочет нам что-то сказать важное.

Мира отдала малыша Луисе и с пришибленным видом последовала за остальными в кабинет, плотно затворили дверь, оставив служанку и Луису в напряжённом ожидании.

— Я всю ночь думала, — начала Габриэла безжизненным тоном. — Много раз возвращалась к одному и тому же, перебирала варианты, но ничего не могу вам сказать кроме того, что я должна оставить Мунталу здесь.