Книга Месть старухи, страница 240 – Константин Волошин

Некоторое сожаление охватило девушку. Вспомнила, что после этого дня они с Хуаном должны были обвенчаться. И теперь всё это откладывалось на неопределённое время.

Она посмотрела на Хуана, крепко спящего. Неожиданно волна желания протекла по телу и захлестнула сердце и голову. Волнение взбудоражило воображение.

Почувствовала, как краснеет, и обрадовалась, что её не могут рассмотреть. И это позволило ей продолжить свои греховные мысли, всё же стыдливо поглядывая по сторонам.

У рулевого весла тихо переговаривались капитан и боцман, о чём-то спорили, а Мира всё никак не отгоняла будоражащие воображение мысли, думы и мечтания. Вдруг захотелось поделиться ими с Томасой. Не решилась, посчитав, что не время. Да и обстановка слишком тревожная, чтобы предаваться этим глупостям, когда плот может в любую минуту затонуть, рассыпаться или перевернуться.

Так в тишине прошло несколько часов. Мира уже сама спала, привалившись к мачте спиной и опустив голову на грудь.

Во сне она сидела за уставленным яствами столом и никак не могла дотянуться до куска пирога, так аппетитно красовавшегося на середине. То бабушка била по руке, то Томаса быстрее хватала его, и хохоча, уплетала, отчаянно двигая челюстями. А потом и вовсе рука не могла подняться, будто замлевшая, безвольная.

Она проснулась. Всё тело застыло, задубело от холода. Хуан лежал рядом. Оглянувшись, Мира решила, что кто-то переложил его и уложил саму, подстелив под голову кафтан Хуана.

А поскольку Хуан спал без этого, она подумала, что это его рук дело. Волна нежности защемила в груди. Было приятно сознавать, что её любят, о ней заботятся и стараются облегчить положение.

Она видела тёмную фигуру человека на корме, держащего весло. Остальные спали, сваленные усталостью и голодом.

С трудом встала и так же трудно подошла к корме. То был Бласко. Он кивнул ей, спросив тихо:

— Сеньорита выспалась? Посмотрите туда, — и указал на тёмное море. — Берег темнеет на востоке.

— Значит, он уже совсем близко?

— Не очень, сеньорита. Просто небо на востоке чуть побледнело — рассвет скоро. Увидели?

— Да! Кажется так близко! Сколько до него?

— Больше мили, сеньорита. Посветлеет и можно рассмотреть лучше.

— Мы всю ночь так незначительно приблизились к земле, Бласко?

— Идём под углом к берегу, сеньорита. Подгрести бы, да жалко будить народ.

— А можно я рыбу половлю? Может, что и попадётся.

— Возьмите снасть с крючками и бросьте за борт. Наживки нет.

Мира коротко кивнула, поплескалась, умываясь и затихла.

К Бласко подошёл капитан. Тихо разговаривали, когда голос Миры разбудил остальных, своим радостным криком.

— Что-то поймалось! Большое! Я не могу удержать! Помогите! Ой!

Кто-то схватил леску, подскочил другой и общими усилиями вытащили на плот рыбину в три фута длиной.

— Вот это добыча! Мы сколько времени потратили, а она тут же нас перещеголяла! — орал боцман, уже орудующий ножом, перепиливая туловище, отделяя голову ещё трепещущему созданию. — Кучуро, зажигай очаг! Печь будем на угольках! Вот так завтрак будет! Праздник!

Хуан посмотрел в счастливые глаза Миры. Радость, восторг переполняли её.

— Как без наживки тебе удалось поймать такую рыбу? — никак не унимался Хуан. — Что ты делала для этого? — он с подозрением заглянул в её радостные глаза.