Книга Месть старухи, страница 177 – Константин Волошин

— Считаю, что этого недостаточно для высшего наслаждения страстью. Страсть — это не только любовь. Это что-то большее, но я объяснить не могу.

— Ты делаешь меня грустным человеком, Габи!

— Успокойся, Лиси! Большинство женщин, как и ты, не имеют никакого представления о том, что такое страсть. Так что не тешь себя иллюзиями и не беспокой себя напрасными мечтаниями.

— Боже! Как жестоко ты говоришь! Ты ужасная женщина!

— Зато ты не способна испытать ничего значительного, Лиси! В этом наша с тобой разница.

После этого объяснения в их дружбе образовалась холодность. Ни одна из подруг не делала первого шага к сближению и постепенно они стали обыкновенными знакомыми, и никогда не возвращались к тому откровенному разговору.

Роман Габриэлы с Мартином развивался своим чередом. Они просто не расставались и часто выезжали верхом в горы. Там у дона Мартина было небольшое ранчо, где почти никто не работал. Ветхий домик вполне им подходил на несколько часов уединения.

Мартин был по-прежнему пылок, щедр и многообещающ. Габриэла легко играла роль неопытной любовницы, которая всеми силами стремится познать все тонкости любовных игр.

— Мартин, откуда ты так сведущ в любви? — откровенно интересовалась Габриэла и смотрела на кабальеро откровенно наивными глазами.

— Ты так говоришь, что я начинаю сомневаться в твоих чувствах, любовь моя.

— Не смейся, Мартин! Я и так переживаю. Мой муж может появиться в любой день. А узнать о нас с тобой не составит труда. О нас ему на блюдечке преподнесут. Сам знаешь.

Мартин довольно засмеялся, предвкушая то внимание, которое завертится вокруг его победы. И он тут же пообещал торжествующе:

— Дорогая моя Габи! Прелестный цветок острова! Ты настолько покорила меня, что я завтра же закажу для тебя колье из лучших камней, какие найдутся здесь! А пока оно будет готово, хочу подарить тебе старинный перстень с бриллиантом в два карата. Ты представляешь, моя прелесть? Ты будешь довольна, песнь моя ликующая!

Габриэла с жаром бросилась в его объятия, нисколько не играя и не притворяясь.

Лишившись подруги, Габриэла слегка затосковала. Хотелось иметь слушательницу, которой можно поведать частицу своих мыслей, тайн и мечтаний. Понимала, что в обществе себе подобных таких найти ей вряд ли удастся.

— Вот незадача! — нервно говорила она сама себе. — Этак вовсе одичать можно! Надо что-то делать!

Дон Висенте обеспокоенно взирал на хмурое лицо Габриэлы:

— Дорогая моя Габи, что стряслось, что ты так мрачна?

— Никто не хочет со мной подружиться, дон Висенте! — откровенно признала она своё поражение в обществе. — Одни мужчины надоедают своими домогательствами. А мне необходимы женщины. Ведь у нас так много вопросов, с которыми интересно поделиться.

— Понимаю, — ответил дон Висенте задумчиво. — Тебе бы не помешал ребёнок. Но где бродит мой сын и твой муж? Этого никто не знает, — дон Висенте горестно опустил подбородок на ладонь руки.

— Это вы верно сказали, милый дон Висенте! Но что я могу сделать?

Очень быстро Габриэла приблизила к себе прыткую служанку, что так увивалась вокруг молодой хозяйки. Теперь без Ирии она уже никак не могла обойтись. Появилась потребность постоянно иметь её рядом.

Эта Ирия оказалась достаточно смышлёной и понятливой женщиной лет тридцати со светло-коричневой кожей и вполне приличным лицом. И фигура её оказалась подходящей, чтобы возбудить интерес любого мужчины.