Книга Месть старухи, страница 168 – Константин Волошин

— Боже! Что я наделал? — Хуан тяжело дышал, едва оторвавшись он Мириного рта.

— Наконец-то! Хуанито, ты так сладко целуешь! Я хочу ещё!

— Мира, ты что такое говоришь? Я места себе не нахожу! Чего ты просишь?

— Бабушка меня не осудит, Хуанито, — шептала она, не отстраняясь от его вспотевшего тела.

— Бабушка? Какая бабушка? Ах да! При чём тут бабушка?

— Она всё видит, Хуанито! И она не сердится.

— Да откуда ты можешь это знать, чертовка?

— Оттуда! — и глазами, головой показала на небо.

— Господи! Вразуми нас, грешных! Отврати грех от нас, Боже!

— Хуан, сколько раз ты сам говорил, что Бог — это любовь. И что любить не грешно. Так положено Всемогущим Господом! Прими это и не казни себя.

— Мира! Ты так молода! Тебе ещё пятнадцати лет нет!

— Скоро будет, и ты это знаешь. Даже думаешь, что мне подарить. А мне ничего не надо! Только твою… твою очень желанную любовь, Хуанито! Я не могу понять, как ты, такой опытный с женщинами, ведёшь себя со мной, как с ребёнком? Забудь о ребёнке! Я взрослая девушка. Многие в моём возрасте уже выходят замуж. А мы даже не говорили об этом.

Хуан вздохнул, закрыл ей рот ладонью, которую она поцеловала. Он отдёрнул руку и посмотрел на неё с удивлением. Волна нежности нахлынула на него. Он привлёк Миру к себе и опять приник к её губам, отдавшись порыву.

Потом они ещё немного побродили, и Хуан знал, что это был самый прекрасный день в недолгой жизни Миры.

Утром Мира вспомнила обещание Хуана, заметив:

— Пока не посмотришь ларец, Хуан, никуда не пойдёшь. Ты мне обещал.

— Ларец? Ах, да! Идём! И побыстрее.

В спаленке Миры Хуан осмотрелся. Он представил, какая спальня будет у Миры в новом доме. И очнулся, когда та толкнула его в бок, сказав:

— О чём это ты размечтался, Хуанито? Иди смотри.

В ларце лежали малозначительные бумаги. Главных не было. Хуан высыпал всё на стол и осмотрел бархатное дно. Было ясно, что там что-то было.

Нож быстро вскрыл дно. В узком пространстве под ним лежали листы толстой бумаги, уже изрядно пожелтевших от времени.

— Это должно быть те самые! — воскликнул Хуан.

Он медленно читал строчки.

— Вот свидетельство о твоём рождении, — протянул лист Мире. — Вот написано, что ты, Эсмеральда Фонтес, дочь сеньоры Томасы Фонтес и дона Рожерио Рисио де Риосеко. Теперь понимаешь, что за интерес к тебе сеньоры Габриэлы?

Мира посмотрела на Хуана потемневшими глазами.

— Значит… — пробормотала Мира в растерянности.

— Да! Она твоя сестра, Мира! А дон Рисио твой отец. И это ещё не всё! Есть ещё твой брат Рассио де Риосеко. Они живут на асиенде в часе езды от Понсе. И это ещё не всё, если хочешь.

— Хочу! Конечно, хочу! Говори же!

— У бабки Корнелии был сын. Его отец тоже дон Рисио де Риосеко. Но сын давно уже где-то пропал, и сведений о нём нет.

— Господи! Как всё запутанно и сложно в этой жизни взрослых людей! — Мира в растерянности опустила голову.

Хуан молчал, наблюдая за девушкой. Понимал, как тяжело и трудно всё это воспринять и переварить юной голове.

— И что теперь? — наконец спросила девушка беспомощно.

— Ничего, — убеждённо ответил Хуан. — Ты получила то, что хотела предоставить тебе бабушка. Больше тебе ничего от них не потребуется. Ты без них жила почти пятнадцать лет и дальше отлично проживёшь.

— Выходит, те деньги взяты с… — Она не договорила, не решаясь произнести нужное слово.