Книга Месть старухи, страница 101 – Константин Волошин

— Ты ещё осмеливаешься об этом просить? Ты, обворовавшая меня! Иди и живи своей скотской жизнью! Я не хочу тебя знать!

Мира закрыла калитку и шаткой походкой пошла к дому. Внутри медленно клокотало возмущение.

Не прошло и полутора часов, как Пахо пришёл к Мире. Лицо озабоченное и хмурое. Долго молчал, пока не проговорил растерянно;

— Она до сих пор там, — мотнул головой в сторону калитки.

— Кто она? — вскинули голову Мира. Потом, поняв, вздохнула. — А-а! Ну и пусть себе. Я тут ни при чём, Пахо. Пусть сидит, паршивка!

Поздно вечерjм Миру долго тянуло к калитке. Не выдержав, она подошла к ней, заглянула за забор. Там, прислонившись спиной к забору, сидела Томаса. В темноте чуть светлело её лицо и голые ноги, выглядывающие из-под лохмотьев драного подола юбки.

— Почему не уходишь? — строго спросила Мира, но в голосе звучали сомнение и жалость.

— Я хочу к тебе! — Томаса сказала это искренне и грустно.

— Пожить, откормиться, обворовать и опять уйти?

Томаса не ответила. Мира поняла, что та не решается опровергнуть её слова. Значит, сама не уверена, что сможет отказаться от бродяжничества и нищеты. Это удивило Миру. Она долго молчала. Голову ломило от нахлынувших мыслей, порывов, сомнений.

— Ладно. Заходи. Только в дом я тебя в таком виде не пущу. Пока не вымоешься, не постираешь свои тряпки и не выведешь вшей.

Томаса проворно вскочила и торопливо проскользнула в калитку, стараясь не задеть Миру. Не поблагодарила, ни слова не сказала, а быстро прошмыгнула к корыту. Мира смутно видела, как она сбрасывала с себя тряпки, и её белое тело неприятно кольнуло сердце девочки. Зависть тихонько заползла внутрь.

Мира резко повернулась и стремительно ушла в дом. На кухне она отрезала кусок хлеба, налила в кружку козьего молока, взяла два яйца и банан. Всё это вынесла на крыльцо, поставила на край и сказала в темноту:

— Поешь и иди спать к мулам!

Больше ничего не сказала и удалилась со смутным и противоречивым чувством.

На другой день молча подала реал, помолчала и молвила с обидой:

— Купи платье, и средство от вшей. И мыло, а то у нас его почти нет.

Томаса молча кивнула и поспешила к лавке.

— Охо-хо! — пророкотал голос Пахо. — Опять вы, сеньорита, взялись за своё!

Мира недовольно бросила взгляд на негра, промолчала и пошла поработать в огороде. На душе было неспокойно. Хотелось отвлечься.

Лишь по прошествии двух недель отношения между девочками поправились.

— Мира, у тебя скоро день рождения. Это правда?

— Ну и что с того? Через две недели. Сразу после праздника святого Матвея. А зачем тебе?

— Хотела бы сделать тебе подарок, Мира. Мне так хочется этого!

— Как ты можешь сделать мне подарок, если у тебя нет денег?

— Вот я и думаю над этим! И я придумаю, вот увидишь!

Мира недоуменно скривила губы, пожала плечами.

В день рождения в доме Миры были лишь две соседские девочки, которые соизволили прийти на скромное приглашение.

Томаса со смущённым видом протянула Мире ладонь. Раскрыла её и Мира с удивлением и страхом увидела красивую золотую цепочку с сердечком и каплей крови внизу. Капля, как полагала Мира, из рубина в три карата.

— Украла? — прошептала Мира, зло глянула в лицо бродяжки. — Зачем та это сделала? Разве не знала, что я не могу принять ворованного? Уйди! И забери это, пока никто не увидел!