Книга Ост-Индский вояж, страница 2 – Константин Волошин

— Думаю, воеводы, что сжечь крепость не представится трудным, — подал голос князь Димитрий Пожарский. — Дров тут достаточно.

— Рассчитываешь это устроить? — с подозрением спросил Шереметев. — Не уверен в успехе, бояре.

— Без этого трудно будет взять крепость, — не согласился Димитрий. — Беру это на себя, бояре. Более недели мне не понадобится времени.

— Ну смотри, князь, — вздохнул Фёдор. — Буду молиться за твой успех. Одначе без осадной артиллерии вряд ли можно изничтожить казаков, даже уничтожив крепость. Уж больно высоко она стоит, проклятая!

— Пока князь Димитрий будет готовить поджог, мы проведём ещё раз пробный штурм, и поглядим, что из этого получится, — Бутурлин оглядел сподвижников.

— Только людишек потеряем, — пробурчал Шереметев. Его никто не поддержал, и Бутурлин наметил подготовить людей к послезавтра.

С утра пушки обрушили сотни ядер на крепость. Ни на валу, ни на частоколе казаков видно не было.

— Опять попрятались, проклятые холопы! — указал Шереметев на голые стены крепости, просматривающиеся через дым разрывов ядер и снежную пыль.

— Так стоит двинуть полки, пользуясь их отсутствием, — вскинулся Бутурлин и осмотрел ряды стрельцов, готовых к наступлению.

— Казачки те уже зорко следят за нашими действиями, стольник, — ответил Шереметев. — А палят они знатно. Вся надежда на измор, — мрачно закончил воевода, в его голосе прозвучало раздражение.

— Ладно ныть, воевода, — не оборачиваясь молвил Бутурлин. — Двигаем полки. Пусть пушки пореже палят.

Прозвучали трубы, забили барабаны, и стрельцы неровными рядами двинулись к валу, таща тяжёлые лестницы и багры, тяжело ступая по вязкому рыхлому снегу, тяжело дыша и подбадривая себя матерщиной.

— Вот проклятые! — ругнулся Шереметев, указав нагайкой на стены. — Бабы опять наших дразнить начали! Шлюхи казацкие!

— Что там такое, воевода? — спросил с интересом Бутурлин.

— Юбки задирают, и голые задницы кажут стрельцам нашим! Совсем озверели, проклятые! Пальнуть бы по ним сейчас!

Риды стрельцов стали ломаться, они побежали, трудно таща оружие и штурмовые лестницы.

— Я говорил, стольник, что зря ты затеял этот штурм. Гляди, как казачки валами кладут наших стрельцов! Сотнями!

— На то она и война, воевода, — зло ответил Бутурлин и тронул коня шпорами, предлагая приблизиться. На вал уже карабкались воины казаки, вопя и матерясь во всё горло.

— Стольник, труби отбой! — вскричал Шереметев. — Гляди, сколько уже полегло наших людишек! С чем останемся?

Бутурлин осадил пугающегося коня. Внимательно наблюдал с минуту, как у стен крепости увеличивается число павших стрельцов и махнул трубачу рукавицей, крикнув обеспокоенно:

— Труби отбой! Хватит нам убитых! Проклятье!

Он дёрнул повод, конь всхрапнул недовольно и поскакал назад. Впереди виднелись шатры воевод и начальства стрелецкого войска. Там их ждал сытный обед и проклятья рядовых воинов, избежавших смерти.

— Будем ждать Пожарского, — проговорил Бутурлин, не глядя на Шереметева. — Ты оказался прав, воевода. Этих казаков надо выкуривать огнём!

— Надо послать за князем Димитрием, стольник. Пусть доложит, как продвигается его работа. Вся на него теперь надёжа. Завтра же опять надо кидать зажигательные ядра в крепость, — настаивал Шереметев, пытаясь выглядеть деятельным. — Авось что и получится. Ждать Пожарского не стоит. Казачкам нельзя давать роздых. Пусть покрутятся.