Книга Ост-Индский вояж, страница 122 – Константин Волошин

— Значит, и ты понял намёки помощника?

— А как же, Сафрон? Он малый понятливый и не хочет нам зла. Сам наставлял нас, как вести себя со здешним народом, чтобы и самим не в накладе остаться. Если и у других так, то Гераська будет очень доволен, — и Данил усмехнулся, вспомнив жадного до денег мужика.

Сафрон же не стал ни спорить, ни обсуждать будущие дела и с удовольствием завалился спать.

Казаки очень быстро освоились с работой. Она оказалась не так сложна, как казалась вначале. А Данил получил для себя ещё одну деревню, новую, в которой надо было договариваться о регулярных поставках. Староста оказался покладистым пожилым индусом, и они легко договорились с ним.

— Сафрон, прошёл почти месяц нашей здесь работы, — говорил Данил другу. — Какие у тебя могут быть дополнительные прибыли? Я рассчитываю на восемь монет золотом. И без особого усилия! Никогда бы не подумал, что так легко можно добыть золотые кружочки! А что у тебя?

Сафрон опустил уголки губ и неопределённо пожал плечами, заметив:

— Я как-то не задумывался над этим. Старосты намекали, но я делал вид, что не понимаю их предложений.

— Ну и дурак. Они сами заинтересованы в такой работе. А наш фактор только поругает тебя за плохую работу. Если он ничего не будет иметь от твоей работы, то долго ты тут не продержишься.

— Просто мне не нравится, как все мы грабим несчастных крестьян, а они даже не понимают этого.

— Тем лучше для нас, Сафрон! Чего ты воображаешь себе! Хочешь быть выше остальных? Брось! Не нам изменять уже устоявшиеся привычки и положения!

— Посмотрим, Данил, — ответил Сафрон, не желая больше вдаваться в подробности местных обычаев.

По окончании месяца главный фактор собрал всех сборщиков товара и подвёл итог работы.

— У всех работа идёт вполне нормально. Лишь Сафониус не выполняет заданий, и я вынужден убавить его жалование. Потом я поговорю с ним и надеюсь вразумить его и поставить на путь истинный.

Сафрон стоял перед фактором и слушал грубую ругань начальника, а в голове вертелись бунтарские мысли. Хотелось плюнуть на всё и мотать отсюда в Сурат, а там на судно — и домой! Да одному как-то несподручно казалось.

Под конец Хетчер сказал строго:

— Сафониус, если не изменишь своего отношения к делу, то через месяц тебя отправлю назад. Такие мне тут не нужны.

Казак согласно кивнул, хотя сам не знал точно, согласен ли или всё ещё нет. Был на перепутье, хотелось посоветоваться с Данилом; понимал, что тот тоже будет уговаривать его последовать совету Хетчера. Дома Данил мрачно усмехнулся, проговорив чуть ли со злом:

— Ну и дурак ты, Сафрон! Кого удивить взялся? Живи, как все здесь и копи капитал. Другие уезжают отсюда с мошной, набитой золотом и серебром, а ты!..

Сафрон не отнекивался, молчал и думал. Понимал, что Данил прав, и он должен решить это раз и навсегда. Но как?..

Однако второй месяц прошёл намного лучше, хотя сам Сафрон почти ничего для себя не имел. Жаловался другу:

— Вот, Данил, всё отдал этому Нелю, а он, естественно, поделится с фактором. А себе осталось всего два серебряника. Я не жалуюсь, но на душе противно!

— Не бери в голову, Сафрон! Раз все так поступают, то и тебе стоит, хоть чуток походить на всех. Иначе тебе тут не выжить. Помяни мои слова, друг!

Фактор, конечно, не знал, что Сафрон остался без собственного дохода, но у него и в мыслях не возникло, что он ещё не свыкся с их системой облапошивать несчастных крестьян и наживаться на этом.