Книга Ост-Индский вояж, страница 11 – Константин Волошин

И вот армии царевича снялись с лагерей и двинулись к Москве. Атаман Болотников вёл свою в том же направлении, и в ней где-то затерялся Сафрон, ведя свой десяток в авангарде, рыская по весям в поисках врага и провианта.

— Вот странное явление, Данилка, — говорил другу Сафрон. — Многие откровенно посмеиваются над царевичем, считая его самозванцем, а продолжают поддерживать. Что так?

— Все так же, друг! Выгоду ищут! Этим и держатся поблизости. Даже князья бегут к нему в надежде на победу и должности с землями. Разве не интересно, что половина воинства князя Трубецкого уже разбежалась по своим землям, разуверившись во всём, что им долдонят! Скоро в Москве будем!

— Да, ты прав. И города почти все сдаются без боя, и жители приветствуют нашего царевича, не видя, что этот самозванец лишь подделывается под царя.

— Говорят, что Истома Пашков скоро вступит в Москву. Он уже в Серпухове, а это совсем рядом. Его летучие отряду доходят до Коломенского, а это село для царей вроде бы для отдыха. Может, рванём к Пашкову?

— Тут сам чёрт не разберётся, а ты с меня чего-то хочешь! — Сафрон был несколько в замешательстве и ничего не мог сейчас принять.

— Однако, сам атаман сильно привержен царевичу, верит в него и всеми силами способствует ему в походе на Москву. Что бы это значило?

Сафрон не ответил. Ему тоже было странно такое поведение Болотникова, но разобраться в этом он не имел возможностей. Государственные мысли его не посещали. Однако, смута в голове нарастала.

Недавно сотник, куда входил десяток Сафрона, говорил со своими, и Сафрон был среди них. И вот что он услышал:

— Какие-то немцы тут сшиваются возле царевича. Это неспроста. И прежде такое было, когда всю Москву заполнили иноземцы, окружив царя. Мне это не по нутру как-то, ребята.

— Эти точно что-то замышляют, — раздался голос. — От них хорошего не можно ждать. Предадут во славу своей католической церкви.

— Предателейвсюду полно, друг мой, — ответил сотник.

Что он хотел этим сказать, Сафрон не уразумел, но осадок остался на душе и он поторопился уйти для размышления.

А вскоре в лагерь к Болотникову прибыла целая важная делегация во главе с купцами, братьями Мыльниковыми. Тотчас по лагерю поползли слухи, что те обещают открыть ворота Москвы, но требуют представить им подлинного царевича Димитрия Ивановича.

— Чего же наш атаман тянет и не привезёт нашего царевича? — говорили казаки в недоумении. — И тут же всё разрешилось бы.

— В том-то и дело, что многие полагают, что наш царевич не настоящий.

— Ну да! Как это, не настоящий? Какой же?

— А хрен его знает! Но москвичи требуют лицезреть его величество.

— Шуйский-то, царь московский, только и распускает слухи про нас и про всякие ужасы, войди мы в Москву. И то верно.

— Заткнись и помалкивай, пока цел! Гляди, услышит кто — головы не снести!

Казаки притихли, но сомнения росли.

— Пока мы тут толчемся, царские воеводы укрепляют свой лагерь в Замоскворечье, — подал голос пожилой казак, часто ходивший в разведку. — Родичи царя там богуют.

Пока войско Болотникова и Пашкова стояли в бездействии, соглядатаи царя шныряли по лагери беспрепятственно, и вели тайные переговоры с начальниками мятежников. И вскоре по лагерю лёгкий слушок пополз, что их командир Прошка Ляпунов, из именитых дворян, тоже принимает таких посланников царя.